?

Log in

No account? Create an account


Надежда Савченко частично потеряла зрение и слух из‐за голодовки

14 декабря 2018, 03:54

Мария Борисова
Народный депутат Украины Надежда Савченко, которую обвиняют в госизмене, попросила суд перенести заседание. Савченко не может присутствовать на нем из-за проблем со здоровьем, сообщил УНИАН.



Надежда Савченко частично потеряла зрение и слух из‐за голодовкиНадежда Савченко направила в суд письмо, в котором заявила, что частично потеряла зрение и слух из-за длительной сухой голодовки. Нардеп рассказала, что испытывает сильное головокружение и отдышку, из-за которой ей больно ходить.

Судебное заседание по делу Савченко должно было состояться в четверг, 13 декабря. Нардеп попросила суд перенести его, так как ей необходимо время, чтобы восстановить силы.

Суд удовлетворил ходатайство Савченко и перенес слушание на 17 декабря.

Напомним, что Надежда Савченко была арестована Советом безопасности Украины по подозрению в организации терактов и государственного переворота.

С 5 декабря она в очередной раз объявила голодовку. Савченко потребовала, чтобы ей дали возможность зарегистрироваться в качестве кандидата на пост президента Украины. 11 декабря нардеп голодовку прекратила, поскольку власти пошли ей на уступку.



О журналистике

Виталий Третьяков: «Журналист - это статусный сплетник»

06 декабря 2018

Известный российский журналист, политолог Виталий Товиевич Третьяков родился 2 января 1953 года. Он - автор и ведущий телепрограммы «Что делать? Философские беседы» на телеканале «Культура» (с 2001 года по настоящее время); декан Высшей школы (факультета) телевидения МГУ имени М.В. Ломоносова (с 2008 года по настоящее время); генеральный директор-главный редактор «Независимой издательской группы „НИГ“» (с 2001 по 2013 годы); главный редактор журнала «Политический класс» (с 2005 по 2009 годы); генеральный директор Фонда содействия развитию образования в области журналистики «Медиалогия» (с 2008 года по настоящее время). Сейчас он также и профессор кафедры социологии и гуманитарной культуры Национального исследовательского ядерного университета «МИФИ» (Московский инженерно-физический институт).

В телепрограмме «Точка зрения» Виталий Товиевич рассуждает о сложностях журналистской профессии, статусных сплетнях, объективной информации и о том, существуют ли вообще в природе независимые СМИ.

— Виталий Товиевич, наш профессиональный праздник перенесли с 5 мая на 13 января и назвали День российской печати. Но многие из старшего поколения журналистов к новой дате так и не привыкли. Была ли необходимость учреждать именно День российской печати? Или это революционное желание — все сломать и построить новое?

— Я, конечно, отмечаю 5 мая, День советской печати — праздник, связанный, как известно, с выходом первого номера газеты "Правда". Новый — День российской печати уже связан с выходом газеты "Ведомости".

Скорее всего, в введении этого праздника особой нужды не было. Как вы правильно сказали, был период, когда пытались отменить все советское. Но до сих пор все хорошее, связанное с СССР, не могут отменить, потому что на основе его материальной базы живет до сих пор наша страна. Сегодня нет реформаторского настоящего, больше разговоров, связанных с реформами, чем реформ. А отменить праздники, субботники, кстати, которые странным образом возвращаются под теми же названиями, легче всего. Люди с жизненным и профессиональным опытом все-таки спокойнее относятся к отмене табличек, замене портретов, все это видели…

— Тогда считалось, что это революционное решение — изменить праздник прессы, говорили, как это важно, и как мы теперь "возвращаемся к истокам". Я нашла замечательную фразу, оказывается, Петр I рассматривал газету "Ведомости" "как важное средство борьбы за проведение реформ и утверждение могущества Российской империи". Как вы считаете, эта важнейшая задача создания новых СМИ выполнена?

— Конечно, развитие человеческой истории, цивилизации и технологий может сказываться на проявлении профессиональных навыков, качеств, да вообще нашей профессии. В конце концов, ручек даже таких при Петре не было. Но я глубоко убежден и это говорю студентам, и в моем учебнике журналистики написано, что суть журналистской профессии не меняется. Содержательно журналистика — это есть нечто…

— Нечто вневременное?

— Да. Фактически с появлением первых газет — это XVI век, примерно, считается.

— 1703 год.

— Это в России. В Западной Европе несколько раньше. Если бы журналистика изменилась от того, что появились компьютеры и интернет, то она бы исчезла, потому что остается то, что необходимо обществу на исторически длительном этапе развития.

Суть журналистики, помимо всего прочего, ее генетическая первородная функция — информировать общество и разные его слои о самых важных событиях. Что происходит там, где люди присутствуют, а главным образом, где они отсутствуют на расстоянии физическом или географическом.

И вот в этом смысле появление Cети, интернета, или так называемой сетевой журналистики ничего не меняет. Я сторонник честного подхода. Честный — это значит, не нужно говорить, что наша профессия — лучшая в мире, и все журналисты честные, а все политики — мерзавцы и подлецы.

Я знаю среди политиков многих честных людей и немало мерзавцев среди журналистов. Но я никогда не говорил, что журналистика — это вторая древнейшая профессия, поскольку это вообще неправда. Просто хронологически так не может быть.

Суть нашей профессии остается та же самая — это собственно информация. То, что случилось, передается с тем или иным искажением, с теми или иными комментариями и иногда очень сильными.

— Вот-вот, часто комментарии затмевают само событие…

— Да, иногда очень сильными искажениями, тенденциозными комментариями. Но механизм-то передается кругу заинтересованных людей или даже еще шире. Я студентам первокурсникам всегда задаю вопрос: "Вы знаете, как в жизни называют таких людей, которые работают бесплатно, не требуют себе званий "Заслуженный работник культуры Российской Федерации", не требуют орденов за то, что они добывают информацию, гонораров не требуют и даже паршивых удостоверений. Как они называются?". С первого раза никто не отвечает. Это сплетник называется.

— Я хотела сказать блогер.

— Это новое название подходит. Технология работы сплетника и технология работы журналиста абсолютно та же самая, другое дело, что журналист — это такой общественный статусный сплетник.

И обычные сплетники бывают очень профессиональные, добросовестные, а то, что они раньше других все узнают — это уже некая доблесть. Но к сплетникам мы априори относимся с недоверием. И даже само слово "сплетник" — несет негативную интонацию, подразумевается нехороший человек, хотя, повторю, все пользуются его услугами.

А журналист априори позитивная коннотация, у него есть общественный статус защитника и выразителя интересов общества. Другое дело, насколько отдельно взятые журналисты средств массовой информации соответствуют этим ожиданиям…

— Поясните, пожалуйста, что такое "интересы общества"?

— Да-да, не выдают ли они за интересы общества свои собственные интересы.

— Свое собственное видение и понимание ситуации…

— Или просто интересы хозяина своей корпорации. И пусть журналисту это не очень хочется, но деньги платят, и вынуждены. И практически в любом государстве средствам массовой информации, при том, что все их ругают, все равно общество доверяет по опросам больше, чем правительству, а часто и президенту, и даже парламенту.

Вот этот высокий общественный статус и выносит журналистику в центр общественного внимания и очень высоких общественных ожиданий.

— Задам вам каверзный вопрос. Я тоже считаю, что задача журналистики — информирование общественности. Вопрос в том, как мы информируем. Я очень сомневаюсь, что вообще существует объективная информация. Потому что у каждого своя планета, свой язык. И каждый видит по-разному даже одну и ту же вещь.

— Я с вами согласен. Одно время я много принимал участия в спорах о том, может ли журналистика быть объективной и независимой. Я помню, когда я газету одну назвал "Независимая газета", сколько остряков якобы профессионалов появилось…

— Да, для вас это знакомая тема.

— Не может быть абсолютно независимой журналистики, даже люди редко бывают абсолютно независимыми. Хорошая журналистика — максимально приближенная к объективности.

Тут тоже очень много зависит, по крайней мере, от трех вещей. От стремления к профессиональной объективности. Второе, — насколько ты внутренне не ангажирован. Если ты идейно убежденный: левый, правый, либерал, антилиберал, коммунист, антикоммунист, если у тебя четкая внутренняя убежденность существует, то ты не можешь быть объективным журналистом и аналитиком не можешь быть объективным. Все равно эта тенденциозность так или иначе прорвется. Тем более что большинство общественных событий сложны и многогранны. И третье, — это уже позиция издания, во многом зависящая от главного редактора.

— А может от тех, кто финансирует издание?

— Конечно, и от владельца. Есть один нюанс: вот дается команда, (или она негласно существует): политика, как сейчас модно выражаться, такого-то нужно мочить, а другого политика нужно хвалить. И какие бы потенциально объективные журналисты не работали, во всяком случае, по отношению к этому политику, но если они из номера в номер в своем издании читают, что этот плохой, а этот хороший, то рано или поздно…

Мы все конформисты в той или иной степени. Вся редакция идет в одну, а ты что будешь постоянно против идти?

— Ситуация простая. Работаешь в той редакции, чьи взгляды руководства ты разделяешь или тебе выгодно, в конце концов, их разделять. Не нравится — ищи свою редакцию.

— На мой взгляд, по большому счету это все понимают. Другое дело, что некоторые не хотят себе в этом признаваться, а еще более гнусно, когда начинают, зная, что у самого есть грехи, тыкать пальцем в других: а вот они продажные, я вот знаю…

— Так громче всех кричат, как раз такие.

— Совершенно верно. Я своих студентов предупреждаю: "Бойтесь человека, который выйдет на эту трибуну и будем вам 40 минут читать лекцию о морали, о том, как нужно быть самым честным, самым моральным журналистом". Потому что тот, кто громче других кричит о моральности, скорее всего сам не очень моральный человек.

— …Давайте перейдем к конкретным требованиям к современным журналистам. Я помню, когда я была студенткой, мы ехали в поезде в студенческий лагерь МГУ. И с нами женщина. "А кто вы, девочки?", — спросила. "Мы — студентки факультета журналистики МГУ". "А я — из Горловки. Вы знаете, где находится Горловка?". Говорю: "Не знаю, где находится Горловка". Она удивляется: "Вы — журналисты и не знаете, где находится Горловка?". Свое смущение помню до сих пор, и для меня самое главное было тогда знать, где находится Горловка. У людей да и у нас была вера в то, что журналисты должны все знать. Виталий Товиевич, вы признанный мастер журналистики, уважаемый педагог, какие главные критерии современного журналиста вы хотите донести до ваших студентов?

— Главного много, профессия-то простая, но очень, очень важная. Глобально важная, поэтому одним главным не ограничишься.

У меня есть совершенно точные формулировки. Конечно же, журналист — это дилетант. Но, во-первых, не нужно путать дилетантизм с невежеством. А во-вторых, журналист — просвещенный дилетант. Вот есть просто дилетанты, есть невежды, — они вне профессии.

А журналист — это просвещенный дилетант. Чем просвещенный дилетант отличается от невежды или от просто дилетанта? Первое, он знает границу своего знания. Он знает, где находится Москва, Санкт-Петербург, но не знает, к примеру, где Горловка, и поэтому о Горловке я рассуждать сам не буду, потому что не знаю, где она находится.

Второе качество просвещенного дилетанта — он знает, где найти то, что он не знает. Он ищет, берет справочник, карту, находит Горловку на карте, покупает билет и едет в эту Горловку. А до того он не рассуждает о Горловке, но он делает этот второй шаг.

И третье, он предупреждает читателя, зрителя, слушателя, о том, чьим мнением он апеллирует. Объясню: в одном материале своих знаний часто не хватает, поэтому журналист предупреждает, где идут знания точные общечеловеческие, в которых он уверен. Дальше предупреждает, где идет субъективное мнение известного эксперта, но это мнение этого конкретного человека, а не вообще. И третье, он предупреждает, а вот здесь начинается гипотеза, гадания, версии, сценарии, прогнозы.

Вот что такое просвещенный дилетант. Нужно этими тремя правилами руководствоваться, и ты будешь на голову выше других. Твои тексты будут читать просто потому, что в них находишь новую точную информацию, и никогда тебя не обманывают. Версии не подсовывают в виде правды, а тем более истины.

— Я с вами совершенно согласна, самое главное — найди то, напиши то, о чем другие не написали.

— Именно так. Может, мы вместе с вами мой учебник писали? Одно из правил: делай то, что не рискуют делать другие.

— И не бойся делать ошибок…

— Относительно ошибок есть отдельные правила. Просто журналисту сказать: не бойся ошибок. Он же не хирург. Да? Но журналист может так ошибиться… Я это знаю на собственном примере, на примере "Независимой газеты". Я много публиковал материалов по межнациональным проблемам. Я жалею о том, что некоторые тексты публиковал не потому, что тогда я был "за" свободу печати, а сейчас "против" свободы печати. Я просто видел, как этот текст, где, может быть, были правильные вещи сказаны, вызывал цепочку возрастания взаимной ненависти, недоверия.

Есть правда, о которой действительно нужно умолчать. Поэтому журналисту сказать: "Человек имеет право на ошибку" будет неправильно. Это пусть в своей личной жизни ошибается. Профессионал он тем и отличается от непрофессионала, что он старается не делать ошибок, а уж тем более не делать роковых ошибок. Не для себя лично, а в той сфере, которая является предметом его профессии. А предмет профессии журналиста — это общество, мир.

Источник: pravda.ru

Книга - лучший подарок


Как-то  тихонько пожаловался, что давным-давно у меня "зачитали" дорогую мне книжку - "Грозовую аномалию" Владимира Мазаева.
И вот получил подарок от вдовы писателя - несколько книжек Владимира Михайловича.
Буду перечитывать.

Послесловие к юбилею

Путь от живого бога до странного человека из телевизора: редактор «Горького» Константин Мильчин рассказывает о своих взаимоотношениях с мифом о Солженицыне.

1. Стоит начать с небольшого предупреждения. Это статья не филолога и не литературоведа. Это даже не статья книжного критика и не совсем статья читателя. Это текст о солженицынском мифе и его жизни в голове одного отдельно взятого персонажа. Меня.

2. Я родился в семье, которая придерживалась умеренно диссидентских взглядов. То есть дальше чтения умеренно запрещенной литературы и разговоров на кухне дело не заходило. Я рос в мире битеизма: на небе было два добрых божества, великий академик Сахаров и великий писатель Солженицын, в чем их величие — пятилетний мальчик вряд ли догадывался, но и сомневаться не пытался. Один бог был в ссылке, другой жил далеко в Америке. Сахаров был богом условных западников, Солженицын — условных почвенников, мы поклонялись больше Сахарову, но вторым божеством тоже восхищались и возносили ему интеллектуальный фимиам. Уже в более взрослом возрасте, читая рассказы и повести Довлатова, я обнаружил в них схожую религиозную доктрину.

3. Год примерно 1988-й; «Радио Свобода» уже не глушат, и происходит мой первый опыт столкновения с текстами Солженицына — я слушаю аудиоверсию «Одного дня Ивана Денисовича». Как я понимаю теперь, это была запись, сделанная «Би-Би-Си» в 1982 году. Мягкий, бархатный голос, почти никаких эмоций от рассказываемого. Для восьмилетнего все услышанное представляло один сплошной непрекращающийся ужас. Это было, с одной стороны, страшно, а с другой — лучше подталкивало к главной нехитрой мысли текста: вот этот совершенно чудовищный для меня день, он — с точки зрения автора и героя — очень хороший. В нем же сплошные радости. Не заболел. Ножовка. Баланда. Рыбьи кости. Хлеб. Отличный же день. Каков же тогда плохой день? И еще: в рассказе есть нечто иррациональное, мистическое, антинаучное, не фиксируемое научной аппаратурой филологов. Это мощь рассказчика, нечеловеческая сила, стоящая за каждой строчкой текста.



Александр Солженицын читает нобелевскую речь. Стокгольм, 10 октября 1974 года
Фото: JAN COLLSIÖÖ / PRESSENS BILD AB

4. Тот же 1988 год. Та же «Свобода»: Владимир Войнович читает «Москву 2042». Писатель Карцев, живущий в Германии диссидент, на машине времени отправляется в будущее, там СССР превратился в КНДР худшего образца, но скоро этот мир рухнет, потому что проснется от спячки в эмиграции великий русский писатель Сим Симыч Карнавалов, на белом коне въедет в Москву, отменит прогресс, восстановит империю и сам станет самодержцем. Кто такой Сим Симыч Карнавалов было совершенно очевидно. Это Он, Второй Бог, ночное, но от того не менее важное светило. «Москва 2042» — это совершенный непрекращающийся восторг. Но мое восхищение текстом Войновича никак не может поколебать расположение Солженицына на небесном своде. Несмотря на весь свой детский максимализм, я был не чужд плюрализма. Но в случае с Войновичем было очевидно: человек бросил вызов самом богу, но божественная сущность Солженицына никак этим смельчаком не подвергается сомнению.

5. Начинается перестройка. Сахаров умирает, Солженицын по-прежнему живет в эмиграции. Он популярен. Он — мессия, он — царь под горой, который ждет своего часа, чтобы вернуться и спасти родину. В 1994 году все ждут Великого Возращения. Кажется, что других тем в газетах и журналах нет: все только и говорят о Нем. Он вернется и все исправит. Условным почвенникам Солженицын кажется мессией, условные либералы либо притихли, либо присоединились к хору восторженно ожидающих. В потоке патоки есть все-таки одна чайная ложка желчи: филолог Григорий Амелин в «Независимой газете», тогда одной из самых влиятельных, пишет статью-пасквиль. «Многотомный до грыжи, с голливудской бородой и начищенной до немыслимого блеска совестью, он является в Россию праздничный, как Первомай, и, как он же, безбожно устаревший». Армия фанатов взрывается ответными памфлетами. Текст сравнивают с доносом. Вот только кому и куда можно доносить на Солженицына в 1994 году? Кто выше его? Одна из отповедей, как сейчас помню, заканчивается вполне предсказуемыми шутками насчет фамилии: «Мели, Амелин!».

6. Меж тем Он действительно возвращается. Начинает с Дальнего Востока, едет через Сибирь в Москву, по дороге в каждом городе к нему приходят на встречу толпы людей. Прямо как Сим Симыч Карнавалов в романе Войновича. И что же будет дальше? Коронация? Восстановление императории? Запрет машин и прочих механизмов? Сейчас возможность прихода к власти властителя дум кажется чем-то невероятным, но попробуем вернуться в 1994 год. Все зыбко и не очень-то понятно. Только что закончилась маленькая гражданская война прямо в центре Москвы, исполнительная власть победила законодательную. Но потом выборы в новый парламент выиграли какие-то совсем странные, далекие от исполнительной власти люди. Но зыбко само государственное устройство. Должности изобретаются под конкретных людей, и когда люди покидают власть, то должности исчезают вместе с ними. Был Геннадий Бурбулис — и была у нас должность Государственного секретаря, как в Америке, только с другим функционалом. Но ушел Бурбулис — и с тех пор нет в России Государственных секретарей. Или вот был у Ельцина некогда очень популярный соратник — Владимир Шумейко. Про него так и шутили тогда (кажется, это был неизбежный и системообразующий в те годы колумнист М. Ю. Соколов), что Шумейко — это и есть его должность. Но это все люди новые, недавние. А тут не просто должность, а живой бог, связь эпох, Нобелевский лауреат, самый известный в мире русский писатель в литературоцентричной стране. Божество приезжает в Москву, выступает в Федеральном Собрании, где все депутаты, сенаторы и министры ему аплодируют. Солженицын получает регулярную телевизионную передачу. Это все атрибуты власти. Кажется, вот-вот он получит и саму власть, настоящую. Она сама, как перезрелый плод, падет к его ногам. Ну или хотя бы пусть Троице-Лыково станет новой Ясной Поляной, и будет у нас два президента, как раньше было два царя. Один в Кремле, другой в Троице-Лыково. Как все это было логично для юного политтехнолога с томиком Войновича в одной руке и «Красным колесом» — в другой. Ну не томиком, конечно, а сшитыми под одну обложку выдранными тетрадками из номеров «Нового мира». Это был пик Его популярности. Но власть Он не взял, даже не потрогал. Дальше популярность покатилась вниз.



Солженицын обменивается мнением с жительницами острова Попова. Владивосток, 29 мая 1994 года
Фото: YURI FEKLISTOV © SIPA PRESS

7. В 1994 году возвращение Солженицына на родину бурно обсуждалось в школе. Мои друзья были в восторге. Я источал желчь и скепсис. Чтобы это не выглядело похвальбой, сразу оговорюсь, что позерства и бессмысленного нонконформизма тут было больше, чем здравой логики. Пройдет 2,5 года, и в 1997 мы будем проходить тексты живого классика на уроке литературы. Ситуация перевернется на 180 градусов. Друзья будут источать яд, а я буду что-то лепетать про великого современника. Про ту самую иррациональную мощь, которая скрывается за текстами. И снова позерства здесь будет больше, но что-то же произошло за эти 2,5 года. Всеобщий кумир, тот, кому рукоплескали толпы, тот, от кого ждали и от которого ждали чего-то, что даже толком сформулировать не могли, превратился в странного человека из телевизора.

8. А потом я вырос и стал книжным журналистом. Это был суровый взрослый мир. Здесь Божество именовали по-амикошонски — Солж. Мы же тут работаем, при делах, на полное произнесение длинной фамилии нет времени. И я стал сам так говорить, а затем обнаглел настолько, что написал рецензию на второй том книги «Двести лет вместе». И что-то в этой книге было не так. Не содержание, не идеология, черт с ними. Не так было то, что поначалу там вроде бы был обычный Солженицын, с его отчаянной борьбой с русским языком и бесконечными неологизмами — например, словом «большевицкий». Но вот незадача: все эти словесные упражнения и пресловутая нечеловеческая мощь сперва были, а потом сходили на нет к середине книги, чтобы затем полностью исчезнуть. И это наводило на печальную мысль о том, что вторая часть писалась как минимум с чьей-то помощью.

9. Когда Солженицын умер, я ждал, что станцию метро «Троице-Лыково» (которой как тогда не было, так нет и сейчас, но есть ровный участок пути, где теоретически можно при большом желании построить платформы) назовут «Солженицынской», но тогда ограничились улицей на Таганке. Впрочем, странности его посмертной судьбы заключаются не в этом. А в том, что все теперь вверх дном и все поменялось местами. Он всю жизнь воевал с государством, теперь государство лелеет его память, ставит ему памятники и называет в его честь улицы. Книги о нем пишут представители либерального лагеря, а нынешнее консервативное крыло его недолюбливает. С другой стороны, что ему — победившему смерть и перебодавшему дуб — наши жалкие разборки и оценки.

https://gorky.media/context/moj-solzh/


Группа называлась Box Tops, а песня - Letter, догадыываюсь. что это "Письмо". Посмотрел перевод. Вполне счастливый: девушка прислала ласковое письмо и парень мчится к ней сломя голову. А выглядит исполнитель мрачновато и холос хриплый.
Придуривается.

Услышал я это давным-давно, где-то в 1970-м. Беззаботным летом в молодом городе Берёзовском, состоявшем тогда из половины улицы...

В Китае задержан бывший канадский дипломат Майкл Ковриг. Об обвинениях в его адрес пока официально не сообщается. Наблюдатели, однако, связали происходящее с обострением двусторонних отношений, вызванных задержанием в Канаде гражданки Китая.

Финансового директора Huawei Мэн Ваньчжоу задержали 1 декабря в аэропорту Ванкувера по запросу США. Вашингтон выдвинул против неё обвинения, связанные с обходом американских санкций против Ирана. Этот факт вызвал резкую реакцию Пекина, пообещавшего предпринять ответные шаги.

Во вторник принято решение отпустить Мэн Ваньчжоу под залог, с условием не покидать канадский город. Канадский суд подчёркивает, что китаянку освободят, если до 8 января Вашингтон не предоставит официальный запрос об экстрадиции.

Tags:

Чингиз Айтматов


90 лет со дня рождения Чингиза Айтматова, киргизского прозаика, писавшего на русском языке.
Происхождением из номенклатуры, писатель, взысканный всеми почётными званиями, какие были в СССР.
Да и после.

Формально он и сейчас почитаем. Но кому-то придёт в голову перечитывать сегодня Айтматова - образцового автор позднего соцреализма? Или пересматривать экранизации его произведений? А где находится Киргизия, хотя бы помните?

После падения СССР править Киргизией стал просвещённый человек - математик Аскар Акаев, однако при нём республика всё равно упала в средневековье, киргизы начали резать друг друга и, разумеется, всяческих инородцев, от пришлых русских до узбеков, с которыми соседствовали веками.
В Кузбасс эмигрировал из Киргизии академик тамошней академии наук Алимов - житьё в суверенной стране оказалось невыносимым. Вскоре в Москву уехал и сам Аскар Акаев, вернувшийся из политической сферы в более комфортную - научную.

Айтматов ввёл в обиход слово и понятие "МАНКУРТ" - существо, не ведающее Родины, своих корней, пленника с отшибленной памятью, у нас таких называли "иванами не помнящими родства".
Шибко-шибко начали припоминать родство и эта стремительно возрождаемая память стала превращаться в воинственный национализм. И навострились ножички - Киргизия вспомнила басмаческое прошлое.

У советской власти было немало недостатков и недохваток. Дефицит и скандальные очереди за всяческой хернёй. Всепроникающая агитация и пропаганда, хуже зубной боли. "Сиськи-масиськи" по двум программам ТВ.
Но было и другое - культуртрегерство, цивилизационный напор, безмерное уважение печатного слова и просвещения. И следствие всего этого - утишение нравов. Но всё лучшее забывается мгновенно и наверх всплывает неимоверное говно.

Очередной юбилей, очередные сожаления о том, чего нет, чего не вернёшь.
Но всё же, может быть, перечитать Айтматова? Хоть и соцреалист, но талантлив был! "Плаху" не буду. слишком тяжела. Наверное, "Джамиля" пойдёт под настроение. Или "Тополёк мой в красной косынке". А может "Пегий пёс, бегущий краем моря"?..

Отдельное мнение?


Опять Украина.
На\в которой есть смелые и откровенные люди.

Топонимика России

1452257265ng84k-520x346

По статистике, всего населенных пунктов в России 170 тысяч. Все их названия запомнить просто невозможно, даже если целенаправленно изучать карту. Но есть такие интересные экземпляры, которые навсегда отпечатываются в нашей памяти: невероятно длинные или всего из двух букв, смешные, нелепые и странные…

Самые популярные

Разнообразием имен российские города похвастаться не могут. По статистике, 44% населенных пунктов нашей страны имеют повторяющиеся названия. Примерно треть из них образована от личных имен, например, Александровка, Михайловка и Ивановка. Кстати, именно эти названия — самые распространенные. Одних Александровок в нашей стране 166 штук.

Вторые по популярности — названия, посвященные природе — различным животным, растениям и ландшафтным объектам. Это всякие Калиновки, Орловки и Озерки. Самыми распространенными «природными» топонимами являются Березовка и Сосновка.

gallery_promo24032784

Много в нашей стране городов и поселков, названных в честь праздников, в основном религиозных. Например, Покровка, Вознесенка или Троицкое. Естественно, названий, отсылающих к красным дням календаря советских времен, тоже очень много. Октябрьские и Первомайские поселки можно найти в любом административном округе России.

Самые длинные и самые короткие

Изучив карту, в который раз убеждаешься: фантазия человеческая неистощима на выдумки. Трудно себе представить, как могла придти в голову мысль назвать поселок «Центральная усадьба совхоза имени 40-летия Великого Октября». Не позавидуешь людям, которые вынуждены каждый раз писать название малой родины в графе «место жительства».

Самое длинное название, которое пишется без пробелов — село Кременчуг-Константиновское. Расположено оно в Кабардино-Балкарии. Но самый сок — это все-таки названия, пишущиеся в одно слово. Их точно нужно включить в программу подготовки дикторов. Обычный человек язык сломает.

топонимы1

Итак, дорогие ораторы, произносим по слогам: Старонижестеблиевская, Верхненовокутлумбетьево и Старокозьмодемьяновское. Шедеврами словообразования порадовали нас Краснодарский край, Оренбургская и Тамбовская области.

Коротко — о самых коротких названиях. В России 46 населенных пунктов, имена которых состоят всего из двух букв. Одиннадцать из них называются Яр. Слово это старое, означает «овраг, крутой обрыв». Видимо, много было тех, кто любил устраивать поселения в местах с неровным ландшафтом.

А в республике Коми название Ыб носят одна река и три поселка. Прежде, чем спрашивать у местных жителей «мне бы в Ыб», — уточните, Ыб какого района Коми вы имеете в виду. На всякий случай сообщаем, что фестиваль «Зимняя Ыбица» проходит в селе Ыб Сыктывдинского района, а не какого-то другого.

По алфавиту

Больше всего топонимов в России на букву «К». Их почти восемь тысяч. А все потому, что самый распространенный эпитет в названиях городов — «красный», что, как известно, раньше означало «красивый». Да и в советские времена это был любимый цвет всех настоящих коммунистов. Среди гласных букв явный лидер буква «А».

35

На букву «Й», кроме Йошкар-Олы, начинается еще деревня Йозефовка, расположенная в Смоленской области. Причудливое название объясняется близостью деревни к границе с Белоруссией, которая одно время входила в состав Речи Посполитой. А там всегда было популярно имя Йозеф.

На этом список населенных пунктов на «Й» заканчивается. «Йогуртовых» и «Йодовых» деревень в России пока нет. Операцию «Ы» провели 27 населенных пунктов нашей страны. Среди них деревни Ыллымах и Ыгятта. Почти все города и поселки, начинающиеся с этой буквы, находятся в Якутии. Нет во всей огромной России только названий на «Ь» и «Ъ».

Неофициальные

Как и во всем мире, в России любят модифицировать официальные названия городов. К примеру, в ходу уменьшительные прозвища: Екатеринбург называют Е-бургом или Катером, Мурманск — Муриком, а Владивосток — Владиком. Кстати, последний именуют еще «город нашенский». За это привет Владимиру Ильичу. Однажды он сказал: «Владивосток далеко, но ведь город-то нашенский». Эпитет прижился

Забавное прозвище у Уфы — «три шурупа». Дело в том, что на башкирском языке название города пишется так — ӨФӨ. Напоминает шляпки трех саморезов. Архангельск величают городом «доски, трески и тоски». Доски — потому что многие дома в центре города еще деревянные.

С треской все понятно — город портовый, рыболовство — развитая отрасль. А вот с тоской сложнее. Возможно, грусть навевает на жителей большое кладбище, засыпанное песком, который в особенно ветреные дни кружит над городом.

Есть в России даже «середина Земли». Так называют Иркутск. Город является географическим центром Азии, а в 104 километрах от него расположена станция Половина, которая делит пополам Транссибирскую магистраль от Москвы до Владивостока.

Самые смешные

На десерт мы оставили самые смешные названия населенных пунктов. Их список бесконечен, как просторы нашей страны, поэтому здесь приводятся лишь некоторые примеры.

Самые позитивные люди наверняка живут в Большой Ржаксе Тамбовской области. Вместе с обитателями этой деревни веселится весь Ржакский район. Не унывают и жители деревни Хохотуй в Забайкальском крае. Приятная атмосфера царит также в деревне Добрые Пчелы в Рязанской области.

big_incut24032809

О том, что в Краснодарском крае есть хутор, обещающий Веселую Жизнь, не знает только ленивый — фотографии знака «Веселая Жизнь» разошлись по всему рунету. Знак этот, кстати, стоит прямо перед кладбищем.

А вот в деревнях Голодранкино, Козявкино и Адово жителям, наверное, не так весело. Тяжелее всех приходится обитателям Безводовки — там, видимо, постоянные перебои с поступлением крепкого алкоголя. Чего нельзя сказать о колхозе Новые Алгаши, в котором явно проблем с наличием спиртного нет.

Много в нашей стране и таких названий деревень, которые прямо рассказывают о том, кто там живет: Чуваки (Пермский край), Старые Черви (Кемеровская область) и даже Хачики (Чувашия). Последних, кстати, подразделяют на Нижних и Лесных. Это вам всегда подтвердят жители поселка Да-да в Хабаровском крае.

Широкая русская душа склонна к преувеличениям. Поэтому появляются деревни с такими названиями, как Большие Пупцы (Тверская область), Крутые Хутора (Липецкая область) и даже Большая Пысса (Республика Коми). В стремлении к грандиозности не отстают и жители Большого Куяша (Челябинская область) и Большого Струйкино (Новгородская область).

Как известно, Иваново — город невест. Но есть такие места в России, куда за спутницей жизни точно отправляться не стоит. Об этом вам скажут их названия. В Негодяихе, Квашнихе, Козлихе и Дылдино наверняка живут хулиганки и дебоширки. А самые высокомерные девушки, скорее всего, в деревне Цаца

https://subscribe.ru/group/rossiya-evropa-amerika-dalee-vezde/15377104/?utm_campaign=subscribe-group-grp&utm_source=subscribe-groups&utm_medium=email

Profile

Малевич
vas_pop
Вредный Старикашка

Latest Month

December 2018
S M T W T F S
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031     

Tags

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by chasethestars