Вредный Старикашка (vas_pop) wrote,
Вредный Старикашка
vas_pop

Антология. Михаил Анохин



Михаил Анохин однажды меня удивил ненавистью.
Ненавистью к школе. Нечто с ним такое сделали советские учителя, что убило интерес к школярству. Не к книгам, слава Богу: Анохин полюбил чтение, да не простое - с карандашиком в руке и такое, что заставляет напрягаться мозгами. Но это произошло из внутренней потребности, не извне.
К школе пиетета нет. И к учительству - учителей Михаил Петрович считает самыми глупыми людьми на свете.

Нет, интереса к учению он не потерял. Но учился - жизни. И как-то между делом освоил несколько рабочих профессий. И по России побродил - от моря и до моря, пока не осел в Прокопьевске...

Делаю вывод, что интерес к литературе у Анохина возник сам собой. Никто этого интереса "не прививал". Да и мудрено его привить в советской школе, где книжки не читают, а "изучают", где нет живых литературных персонажей, а есть "образы": "образ Печорина", образ Наташи Ростовой" - скушная символика, слепленная из бумажного теста, ужас заданного на дом социального анализа...

Значит, стихи он начал писать сам собой. И в бийское литературное объединение пришёл из любопытства и за общением: стихи - такая штука, в себе их копить нельзя, это как беременность у женщин, рано или поздно детище с болью вырвется наружу.
Так и случилась первая книжка. Там в Бийске. А до следующих прошло несколько десятилетий...

Талантливый человек, как дерево на краю леса. И так же, как дерево, растёт всю жизнь. И нет среди них (среди нас) двух одинаковых пихт или берёз. Иное древо поднимается в исполина и небо подпирает кроной. Иное скукожится в чьих-то тенях: годовых колец нажито много, а толку с него на одну растопку для печи.

Часто дерево израстается несколькими стволами. Не сообразишь, где главный. То ли этот – формальная биография труженика-семьянина. То ль тот неформатно-публичный, депутатско-общественный, буйно-ораторский. Или всё ж сей скромник, возникший из почки творчества и призвания и приютивший на ветвях своих разноцветное семейство птиц-песен.

При внешней несовместимости, кажущейся беспорядочности и неплановости жизненных и творческих сюжетов, составляющих Михаила Анохина как человека и писателя, он – цельная личность, естественная и искренняя в своих делах и мыслях. Что, понятно, отражается в его стихах.

Может быть, более, чем в прозе или публицистике, которой он, как и стихотворчеством, занимается всю жизнь. Проза – что-то такое от ума. Она, как правило, придумывается и продумывается. Последовательно, тщательно, с сознательной детализацией. Изощряется фабульными ходами и как бы зрительными образами.

Публицистика вообще штука рациональная. Тем более у Анохина. Ею движет осязающая мысль, ощупывание, выяснение явления, соотношение его с другими. Соотношение себя с мудрецами иных народов и времён. Обозначение собственного места в этом мире.

Стихи – иное. Это чувство, которому, как известно, не прикажешь. Почему не нравится та тщательно продуманная красавица: локон к локону, декольтей до талии, стрелочка на чулке, облегающем некривую ножку? А эта – простая и родная. Что тут решает: блеск взгляда, ответная к тебе тяга, некие флюиды, ныне называемые «ферромонами»? Не будем стараться разъять чувство на составляющие. Как написался стих, пусть таким и будет.

Не ведаю, да и не интересовался, какими принципами руководствовался поэт, выбирая стихи для своей книжки. По-видимому итоговой – ведь он работает в литературе много-много лет и начинал в ранней молодости как стихотворец. Возможно, нет никаких принципов. Этот нравится. Этот нет. И ладно. Главное, что любой в биографию ложится. Соединяет в одну крону, в одну судьбу три побега-дерева. Стихи читаются как биография современника. Эмоциональная биография. В отличие от тех, что изложены в анкетах и произошли в событиях жизни.

Борис Пастернак, переводя какого-то грузинского поэта, кажется, Табидзе, написал более собственные, нежели заёмные, строки: «Не я пишу стихи. Они, как повесть, пишут меня. И жизни ход сопровождает их…».

Готов предположить, что стихи или, поднимая выше, ПОЭЗИЯ вели Михаила Анохина по этой жизни. Уверен, часто спасая её мерзостей и даже удерживая где-то на краю. Который перейти и пройти в нечеловека, ох, как просто. Удержала мать-муза и спасибо ей, что удержала.

Ну, и пара стихотворений.

***

В бреду бормочет старая война.

Пока не поздно, вглядываюсь в лица
и думаю: очнется вот, проспится
и, только-то, и все-то тут дела.
Полвека жду, а не проходит бред!
И обморок все глубже, все страшнее...
Нет, не очнется этот человек,
отравленный сивухой Асмодея!
Он выпил всё, что б не досталось нам
из этого, кровавого сосуда.
Не мед стекал по треснувшим губам,
а холод бездн, вселенская остуда!
Он пил и плакал, выпивая яд
и жертвенности этой был не рад.
В бреду бормочет старая война.
На крыльях Тьмы
над нами Страх и Ужас!
Ничейная, как  будто бы вина,
а до сих пор,
как ястреб в небе кружит.
Что делать нам,
последышам войны?
От стужи той,
глотнувших от пеленок?
Чтоб этот ястреб...
Чтобы эти сны…
Чтоб этот лед...
Как чуток бред!
Как долог!

***


Встречайте рассветы, веселые люди!
Их в жизни не много у каждого будет.
Запомните краски и кисти возьмите
и улицы - все, в те цвета распишите,
чтоб дети смеялись,
чтоб старость светлела,
чтоб строгая жизнь
хоть чуть-чуть подобрела

Tags: Антология, Литература
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments