January 28th, 2017

Малевич

Валентин Катаев, день рождения

Что мне абсолютно нравится в нём - идеальное владение ремеслом писателя.
Начал как газетный фельетонист в эпоху разнузданной советской демократии - в 1922 году. Отчасти СВОЙ и в то же время не очень-то и свой, ибо сформировался как человек отнюдь не в пролетарско-революционной среде.
Попутчик, по тогдашней классификации.

Одновременно с популярностью фельетониста вышел в не менее популярные советские драматурги. Его "Квадратура круга" до сих пор на сцене - в Новокузнецке не так давно поставили.
Это чистая комедия. Не "Дни Турбиных" Булгакова, которые с подтекстом, отнюдь, просто бурлеска - пролетариату уже можно было начинать смеяться.

Следом замечательно слаженный роман "Время, вперёд". Абсолютно советский, но не скушный, там даже стахановское соревнование не выглядит мрачным упорством, помрём или возродимся, как в каноническом "Цементе" Гладкова, а стройка не эпическое творение нового мира, как у Эренбурга в "Дне втором".
Моцартианство - я бы так назвал умелость Катаева в писательстве. Он справлялся с темой так же, как все, порой лучше, чем все, но без напряга и надрыва.

"Белеет парус одинокий" - первая вещь Катаева, прочитанная в раннем детстве.
Гаврик и Петя, Чёрное море, Одесса - Канатная улица и угол Куликова поля, привоз ("Это ж не бычки, это воши!"), ну, и революция, как без неё, и даже еврейские погромы, но всё акварельно-прозрачно и нетягостно, - наверное, это такое свойство катаевского стиля советских лет.

Ах, не забыть "Сына полка" - оптимистическую трагедию про военные годы...

"Мовист" Катаев, резко изменившийся в 1960-е, мол, "пора подумать о душе", абсолютно блестящ.
"Траву забвения" у меня "зачитали", так и исчезла где-то в дружеских недрах, "дай почитать" это было в порядке вещей, но не в порядке вещей было возвращать книги. Я и сам "зачитывал" кое-что, к примеру, "Бравого солдата Швейка", взятого у одноклассницы, а у меня исчезло много памятного. Больше всего жаль послевоенное избранное Пастернака с оторванным переплётом (по-видимому попал под репрессивное изъятие из библиотек), склеенные из журналов "Звёздный билет" и "Мастера и Маргариту"...

Завершился Валентин Петрович Катаев  мемуаром "Алмазный мой венец", гениальной книжкой,  неформальной литературной энциклопедией 1920-х годов, галереей портретов и нравов первосоветского времени, откуда пошла наша новая литература.
После войны она сильно заскушнела, замёрзла, но "и подо льдом вода течёт", её вновь прорвало в 60-е - в том числе и новым Катаевым.

А что стало потом - не моё дело.


Малевич

Санкции к Кобзону?

А что там за санкции США, отмены которых все так жаждут?
Кобзона, что ли, не пускают к соплеменникам на Брайтон-Бич?