May 13th, 2017

Малевич

Про ловца покемонов

По поводу недолросля Соколовсвкого в сетях бьются насмерть.
С одной стороны вроде как те, кто за свободу, а с другой - "путриоты".

Ну, я, конечно, "путриот". И думаю про всё это вот что.

Во-первых, полного текста приговора нет в сети. Есть цитаты с тенденциозными комментариями.
Понятно, что одни комментарии оправдывают невинного шалуна Соколовского, а другие - нет.
Я на стороне вторых, ибо лично мне (как и мне подобным "путриотам") даже в голову не придёт кощунствовать в каком-либо храме, мечети, синагоге, буддийском дацане или даже на языческом капище.

Равно считаю неприемлемым оскорблять иноверцев из непонятно каких побуждений. Вот какие побуждения были у Соколовского? Почему он, такой бодрый в начале своей саморекламы, сник в её конце и начал извиняться (надеюсь искренне)?
Малевич

"Новый мир" в интернете

Оцифрован, вернее, процесс оцифровки идёт и содержание журнала выкладывается в сеть.
С самых первых номеров. С 1925 года.
Живая история советской литературы.

"Новый мир"  был не первым советским "толстым журналом". Его опередил журнал "Красная новь", начавший выходит в 1921 году, специализировавшийся на "попутчиках революции" и продолжавшийся до 1941.
Со временем "Новый мир" принял у "Красной нови" знамя "качественной" литературы. Главную роль в этом сыграли, конечно, послевоенные редакторы журнала Константин Симонов и Александр Твардовский.

Настоящего расцвета журнал достиг при Твардовском, в 1960-е годы. Он приютил многих литературных "диссидентов", начиная с Александра Солженицына и кончая Василием Аксёновым. Насколько помню, Солженицын все свои советские вещи напечатал исключительно в "Новом мире". А Аксёнов - последние. Припоминаю его гениальную фантасмагорию "Поиски жанра" - последняя повесть Аксёнова, вышедшая в СССР.
Долго-долго продолжались в "Новом мире" "Повесть о жизни" Константина Паустовского - и жизнь была долгая и интересная, и мемуары растянулись аж на два толстых тома.
А "Люди, годы, жизнь" Ильи Эренбурга тянулись ещё дольше...
Можно много чего перечислять. Например, очерки Виктора Некрасова или "Деревенский дневник" Ефима Дороша, стихи Евгения Евтушенко или статьи Владитмира Лакшина, но чоуж, лучше их перечитать, когда обретут второе рождение в интернете, на сайте журнала.

В 1970 году жизнь "Нового мира" оборвалась вместе с увольнением Твардовского. Сергей Залыгин пытался реанимировать журнал, но малоуспешно.
Зато в годы "перестройки" и позже "Новый мир" опять задышал на всю страну. Тут напечатали ранее запретные "1984" Джорджа Оруэлла, "Котлован" Андрея Платонова, а когда пошли вещи Солженицына, тираж журнала вырос до неимоверных двух с половиной миллионов экземпляров.

Сегодня это малочитаемое издание. Но хорошо хотя бы помнящее о своих истоках.
Малевич

Про любовь

На исходе Советской власти мой друг влюбился.

Поехал по шахтовой путёвке в Грузию, тогда она ещё наша была, встренул бабёнку и возник между ними, так сказать, пожар любви.
Не верьте, если вам скажут, что «курортный роман» это несерьёзно – перепихнулись под пальмами и по домам. Нет, ребята, это очень серьёзно. Особенно когда тебе под сраку лет, дети практически взрослые, а на жену смотреть неохота: мало, что обрыдла, так ещё узнал что бляданула, дурак-знакомый донёс, нельзя такие вещи доносить.

Короче, угарный получился курорт. А потом та бабёнка стали к другу ездить. Она работала каким-то профсоюзным функционером на Украине, по делам в Москве бывала, а из Москвы до Кемерова всего три часа лёту.

Устроились у нашего общего друга на даче в Подьякове, хорошая дача, отапливаемая и баня есть, а вокруг сосняки, тишина, звезды в небе и, понятное дело, любовь – такая, сами понимаете, когда кажется, что всё в последний раз и хоть плачь.

Пару раз они приезжали ко мне в контору, чтобы позвонить туда, где у неё профсоюзная служба шла.
Баба как баба, фигуристая, крепенькая, хохляцкого жанра, прямо скажу, не Синди Кроуфорд. Впрочем, эти прогонистые худышки не наш, не русский вкус.

«Васька, я такой счастливый», - говорил мне друг и лез обниматься и кололся бородой.
Потом он её свозил на сплав. Сразу на Катунь. И всё шло к благополучному исходу, то есть двум разводам и одному союзу. И тут пришла катастрофа 91-го и полный пиндец всяческих отношений.

...Не знаю, что думает мой кореш о своём «курортном романе», боюсь спрашивать, а так-то я шибко жалею, что не сладилось у хороших людей.