August 3rd, 2017

Малевич

Байка Михаила Колчевникова про магнитофон "Сони"

Давным-давно я вёл в какой-то газете, вроде новокузнецких "Губернских вестях", раздел "Туристские байки".
Раздел долго не протянул, но несколько текстов вышло. Один из них принадлежал покойному Михаилу Колчевникову, Заслуженному мастеру спорта, организатору водных феерий "Чуя-ралли" и моему душевному другу.


В комнате на разбитом донельзя магнитофоне «Яуза» крутилась пленка и Высоцкий пел о горах, лучше которых могут быть только горы.
Мы были студентами и, следовательно, романтиками без денег. Как романтиков нас тянуло в неизведанные края и дали, а отсутствие денег сильно мешало воплощению в жизнь наших порывов.
В результате сложения этих двух обстоятельств мы темной ночью загрузились на узловой станции Тайга на открытую платформу товарняка, направляющегося, по словам машиниста, на восток,
У напс была брезентовая палатка, были байковые одеяла, изъятые из общаги, а главное уверенность, что через три тысячи километров мы окажемся в городе с волнующим названием Чита.
На первых порах нам сильно везло! Хотя платформа оказалось потому пустой, что стояла перед спецвагоном, в котором везли боевую стратегическую ракету. Других бы вмиг согнали, посчитав за шпионов, но мы подружились с охраной и их шеф защищал нас на станциях от милиционеров и железнодорожников.
Все было хорошо: пейзаж за платформой регулярно обновлялся, товарняк останавливался на станциях с волнующими названиями: Зима, Половинка. Мы увидели Байкал, который был сильно похож на голубое небо и убедительно иллюстрировал тот факт, что Земля похожа на шар.
Плохо было только одно: свежий воздух, который нас обдувал, приносил еще и копоть от паровозов и тепловозов. Копоть имела свойство прилипать к любым плоскостям и поверхностям, которых на открытой платформе было множество, да и мы сами, как выяснилось, состояли из одних поверхностей второго порядка.
Поэтому на редких остановках мы выходили за продуктами (это был в основном хлеб) вдвоем, так как у железнодорожных милиционеров при виде кого-нибудь из нас возникал вполне резонный вопрос:
—   Что это за негр расхаживает по перрону сибирской станции?
          Выяснение расвовой принадлежности и сопуствующие вопросы о социальном положении были чреваты отставанием от столь полюбившейся нам платформы.
          Так мы потеряли Серегу, но он догнал нас на пассажирских поездах и электричках на следующей узловой станции. Его рассказы об ужасах передвижения на цивильных видах железнодорожного транспорта заставили нас еще сильней привязаться к родной платформе.
         Итак, через четыре дня мы оказались в загадочном городе Чита. С болью мы покинули любимую платформу, быт на которой был так хорошо устроен. Позвонив нашему однокашнику, мы получили указания, как добраться до его квартиры, которая оказалась неподалеку, в центре, — а где же еще жить сыну генерала. Правда, при виде знакомой «хрущевской» пятиэтажки, мы слегка удивились, но планировка четырехкомнатной квартиры внутри нас вполне устроила.
        Мы поняли, что на свете есть «хрущобы» и ХРУЩОБЫ.
        Генеральский сын Витя, по кличке Дед, нас радостно встретил. А с ним был другой наш приятель, чье казачье происхождение и деньги родителей не позволяли ему перемещаться по просторам нашей родины на открытой платформе.
       Встреча была радостной, особенно нам понравилась генеральская ванна с горячей водой и генеральская же еда. Наш сон был глубок и безмятежен.
       Утром Дед сообщил, что сейчас мы поедем за продуктами на машине, а затем в штаб Забайкальского военного округа для снятия схемы нашего маршрута со «штабной секретной» карты. И еще Дед не удержался от хвастовства и показал нам презенты от отца-генерала сыну-студенту, успешно одолевшему первый курс. Презенты впечатляли: костюм в скромную и элегантную полосочку из Англии, кожаный портфель с кучей отделов из Чехословакии, немыслимая шариковая ручка со стержнями всех цветов и, о Чудо, японский магнитофон фирмы «Sony», который легко умещался в чешском портфеле. Качество звука это маленькой коробочки восхищало, такое было не под силу отечественным стеремагнитофонам, которые к тому же можно было переносить только вдвоем.
        Раздался гудок за окном, оборвав наши восторги по поводу японского чуда и мы, захватив мешочки, авоськи, рюкзаки, побежали вниз к машине. Как сказали бы сейчас, у нас «выпали шары» — у подъезда стояло что-то черное и блестящее. Дед пояснил нам, что это папина машина, которая называется «Чайка», и мы поедем на ней за продуктами. Не каждому в то время приходилось покупать тушенку, сухари, спички на «Чайке», ведь даже начальникам областного масштаба полагалась только черная «Волга».
       Все было хорошо в этот день: светило солнце, мягко урчала машина, продукты были в нужном нам ассортименте, была и секретная карта-двухкилометровка, с которой мы сняли копию, в то время как полковник из штаба делал вид, что ничего не видит. А после генеральского обеда Дед познакомил нас со своими одноклассницами, которые должны были быть нашими гидами по Чите на этот вечер. Он же собирался в театр со своим другом, завзятым театралом. Дед оделся в костюм в элегантную полосочку, взял чешский портфель, положил туда японский магнитофон, чтобы записать спектакль, и обалденную руку, видимо, чтоб отмечать в программке, кто выступает.
       Мы ему не завидовали, так как, во-первых, не были завзятыми театралами, а во-вторых одноклассницы были очень себе ничего и в таких легких платьях, которые так просвечивали на солнце, что… Ну, вы сами можете догадаться — какой уж тут театр…
      Вернулись мы очень поздно — очень интересный оказался город Чита. Дед тревожно, но крепко спал, а его родители отбыли на генеральскую дачу.
      Перекусив тем, что бог послал и дало Министерство обороны, мы тоже улеглись спать, перед сном обменявшись впечатлениями о городе Чите, его жителях и жительницах.
      Утром нас разбудило ворчанье (вот откуда кличка Деда), он что-то делал в ванне, кряхтел и сопел. Нас сильно удивила представшая перед глазами картина: в ванне, наполненной мутной и дурно пахнущей жидкостью, плавал чешский портфель, в руках Дед держал японское чудо, из которого вытекала эта жидкость. В ответ на наши вопросы Дед поведал грустную историю о театральном вечере.
     Труппа Мариинского театра, гастролировавшая по сибирским городам, давала спектакль — типичную сборную «солянку». Дедовский друг — курсант военного училища, с трудом достал два билета и попросил не опаздывать. Дед приехал заранее. Время еще было и они начали рассказывать друг другу о своей жизни и учебе. Как театрал театралу, друг предложил Деду по рюмочке коньяка. Дед, как истинный театрал, поддержал предложение, причем нормально поддержал — когда они отправились в театр, у них внутри приятно булькало по бутылке армянского коньяка.
      Театр, как известно, начинается с вешалки, но не заканчивается ею, потому что в театре еще есть буфет — обязательная составляющая собственно театра, особенно в центре военного округа. После первого отделения (а может и вместо него — тут Дед был не уверен) они встретили у буфета своих знакомых, беседа же с театралами, как всем известно, просто невозможна без бокала шампанского. Когда они услышали третий звонок, то заняли свои места в партере, чтобы прикоснуться к миру прекрасного. Но летняя жара и плохая вентиляция сделали свое черное дело — приятелю стало плохо и его вывели. От плохой вентиляции и плохого запаха скоро стало плохо и Деду, но он не захотел позорно расставаться с миром прекрасного, к тому же у него был чешский портфель, и когда ему становилось совсем плохо, он открывал портфель, а затем быстро его закрывал, так что никто ничего такого не заметил. И Деда не вывели — он досмотрел спектакль, а по возвращении домой бросил портфель со всем содержимым в ванну, напустив туда воды,
      Больше всего его огорчало, что случившееся может не понравиться отцу-генералу, ведь он отбил магнитофон у самого командующего, который тоже положил глаз на японское чудо, — и вот тебе. Мы прониклись огорчением нашего товарища и помогли ему вымыть чешский портфель и японский магнитофон. Затем все эти замечательные вещи были выставлены на ветерок обсыхать. Дед при этом нервно посматривал на часы — скоро должны подъехать родители, и придумывал различные приемлемые для отца версии случившегося. Портфель, который принял на себя основной удар, по мере высыхания выглядел все лучше и лучше и, наконец, приобрел первоначальный вид. Это прибавило нам смелости и, осмотрев магнитофон на предмет наличия в нем влаги, мы включили его.
     О, Японский Бог! Он работал. Не только работал, но и воспроизводил запись спектакля, правда, не всего, так как часть спектакля Дед не записал, будучи растревожен треволнениями своего друга и плохой вентиляцией. Но магнитофон, повторяю, работал.
     Дед с гордостью, как будто он сам из страны сакуры, самураев и камикадзе, сказал: «Вот настоящее японское качество, разве какой-нибудь советский магнитофон такое бы выдержал?».
     На что Серега резонно заметил: «Если это был бы наш магнитофон, он бы в портфель не влез».
     Есть все-таки хорошие качества и у нашей продукции!
     Михаил КОЛЧЕВНИКОВ
Малевич

Слово сенатора Косачёва


Подписание Трампом санкционного закона - новость скорее для внутренней политики США, нежели чем для внешней.

То, что закон так или иначе вступит в силу, стало ясно после сокрушительных цифр голосования сначала в Сенате, затем в Палате Представителей и опять в Сенате. Так что все плохие новости на этот счёт увидели свет ещё неделю назад. Плохие - потому что этот закон не решает абсолютно никаких проблем, но провоцирует новые, и среди них главная - это дальнейшая деградация российско-американских отношений.

Новость же главным образом в том, что Трамп сдался. Из трёх вариантов - пойти на конфронтацию с Конгрессом (вето на закон), отказаться от его подписания ("я не согласен, но ничего не могу сделать") и подписать - президент выбрал третий. Теперь ответственность за роковые последствия, связанные с предстоящей реализацией этого злополучного закона - не только на его авторах, но и лично на Трампе.

А последствия будут.

1. США предстаёт всему миру в качестве государства, игнорирующего международное право. Авторитет страны в мире тем самым падает, а не укрепляется.
2. Демонстративно игнорируя интересы своих союзников, продвигая исключительно собственные, США серьёзно расшатывают трансатлантическую солидарность.
3. США не оставляют шанса на конструктивное сотрудничество с Россией - важнейшим партнером в решении центральных проблем современного мирового развития. Это сотрудничество неизбежно будет отныне и на годы (десятилетия?) вперёд носить избирательный характер, причём не только с американской, но и российской стороны.
4. Очень мрачными выглядят и перспективы дальнейшего урегулирования иранской и северокорейской проблем, при всём различии в их текущем состоянии. Следовательно, реальные угрозы будут усиливаться, а не ослабевать.

Иными словами - США с принятием этого закона продемонстрировали утрату адекватного восприятия реалий современного дня и, следовательно, утрачивают любые права в претензиях на "исключительную" роль в глобальном лидерстве.

И это последнее обстоятельство может со временем оказаться единственной хорошей новостью во всей этой крайне неприглядной истории.

Малевич

Поднебесные зубья оккупировали медведи


Приюты в Лужбе переполнены: сюда стекаются в расчете на ночевку туристы, спускающиеся сверху - с Шорского (Алгуйского) перевала, возвращающиеся из Золотой долины, с Высокогорного, Глухариного... Везде медведи, их много.

Тот, который драконил туристов на Рубане, на недельку исчез и снова появился. И уже никого не боится - даже порыкивает на Михаила Шевалье, не расстающегося с бензопилой.

Шевалье возвращает всех вниз с Шорского перевала. На переправе через Томь обязательный вопрос: “Куда?”

Если вверх, то просят не ходить, там медведи

Приезжали на Рубан (он на Шорском перевале) охотоведы. Составили акт, что медведь есть (тот, что нынче порыкивает на Шевалье: еще бы, стал звездой телевидения). Так сказать, зафиксировали факт наличия зверя. Но и только. Медведя ведь не обложишь штрафом, не “пришьешь” ему административку.

Словом, народ с Поднебесных бежит.
Медведи рвут палатки, потрошат рюкзаки. В районе Снежного барса - целый палаточный лагерь из тех туристов, которые не рискуют подниматься выше - к Шорскому перевалу. Такого никто не помнит. То есть медведи здесь были всегда. Но такого нашествия не было. Говорят, что это медведи пришлые - с Красноярского края. Что там - бескормица или что иное, никто не знает.

Малевич

Заметки Галковского об упадке Америки

Оригинал взят у galkovsky в F5. ЗАМЕТКИ НА ПОЛЯХ. АМЕРИКА И РИМ






Сегодня отвечу на пост http://kornev.livejournal.com/529832.html .

В посте про современное положение в США я позволил себе беглую аналогию с Древним Римом. Корнев уцепился за светлую мысль и стал подробно сравнивать, что было в Риме (на протяжении нескольких столетий) и что сейчас происходит в США (на протяжении нескольких месяцев).

Сама по себе идея подобной полемики не так уж плоха, и дает возможность для отвечающей стороны уточнить свою позицию.

Ответить развернуто не получится из-за обширности темы, поэтому остановлюсь только на двух моментах.Collapse )