November 6th, 2017

Малевич

Опять больничное. Наркоз

Мне будут восстанавливать сердечный ритм, сказал доктор. На всякий случай, сказал он. И ещё он сказал, что со своей аритмией я проживу ещё лет двадцать (ЁТМ! До девяноста, что ли?), но на всякий случай её следует восстановить.
Хотя не факт, что восстановится.

Знаете анекдот про НА ВСЯКИЙ СЛУЧАЙ?
Сейчас расскажу.

Летит крокодил на юго-восток. Уже смешно, правда?
Ну, летит он, летит и вдруг заблудился. Сел в джунглях. Навстречу молоденький бегемотик.
- Слышь, бегемот, где тут у вас юго-восток?
- Не знаю. Пойду с братанами посоветуюсь.
Возвращается с братанами – тремя взрослыми бегемотищами.
- Слышь, крокодил, братаны тоже не знают, где юго-восток, но НА ВСЯКИЙ СЛУЧАЙ мы решили тебе пизды вломить…

Говоря языком древних повестий, рассказанная поучительная история не имеет никакого отношения к дальнейшему сюжету. Разве что санитарка, приехавшая за мной с коляской, немного похожа на бегемота, научившегося ходить на задних лапах – такая габаритная.
- Раздевайся до трусов, - говорит мне санитарка. – Садись в коляску, укрывайся простынёй.
И мы едем в реанимационное отделение.

И мы приезжаем туда. И я охереваю, друзья мои. Это 22-й век, клянусь своей аритмией.
Представьте ряд невероятных, сверкающих никелем ложементов, опутанных трубками и проводами. На них в анабиозе возлежат голые космонавты. Через трубки в их телах поддерживается жизнедеятельность. Всякое ложе угадывает все мыслимые и немыслимые желания реанимируемых. Через трубки осуществляется связь с Дальним Космосом, а у некоторых, возможно, с самим Господом…

Возлежать на космическом ложе мне не по чину. Меня везут в угол, на койку на порядок скромнее, но тоже страшную.
На руку мне вешают манжету, подключённую к некоему прибору с монитором. К груди и бокам приклеивают электроды. В вену вставляют катетер.
- Боитесь? – участливо спрашивает доктор.
- Боюсь, - отвечаю честно. Но если совсем честно, мне похер. Я как девственница в руках любимого, мне и жутко, и очень хочется: «Делай со мной, что хочешь, милый».

- Голова кружится? – спрашивает медсестра, впустившая что-то в катетер.
Нифига она не кружится. А, вот и закружилась.

И я просыпаюсь.
Кабы был романистом прежних времён, а в реанимационном отделении имелись окна, сказал бы что-нибудь вроде «Солнце уже клонилось к закату», то есть прошло какое-то время. К примеру, ближний космонавт повернулся на бок. Или его повернули.

Лежу в белом одиночестве, прикрытый простынёй. Саднит на месте электродов.
Приходит медсестра, обдирает с меня провода и вынает из вены катетер. Ещё лежу. Появляется бегемотиха с коляской. Едем обратно в палату.

…Сердечный ритм, кстати и НА ВСЯКИЙ СЛУЧАЙ сообщу, не восстановился. Буду жить с аритмией остальные двадцать лет и пусть скрежещет зубами в бессильной злобе Пенсионный фонд.
Малевич

Взгляд сбоку на уголь

Уголь на зубах







Очень странная история получается со всеми этими протестами против угольных разрезов. Я теряюсь даже как-то.

С одной стороны, есть реальная проблема - что разрезы подходят вплотную к жилищам людей, и это справедливо напрягает их. С другой - не первое десятилетие это уже происходит. Что сейчас-то такое случилось, что тема вдруг стала горячей?

Показательный пример - антиугольные и заугольные протесты в... Новосибирске!




У меня вообще в голове не укладывается. Дескать, какие-то противники угледобычи в Кузбассе зачем-то поехали в Новосиб, чтобы там протестовать. А еще туда же поехали противники противников, чтобы протестовать против протестующих. А почему Новосиб? Почему не Красноярск или Якутск, например? Или вообще Лондон? В чем смысл топить за кузбасские проблемы вне Кузбасса? Больше всего это напоминает какую-то пиар-акцию, но цель ее малопонятна.

К тому же, СМИ почему-то подают информацию очень однобоко. Пишут, что был пикет противников угледобычи, но о том, что был и пикет сторонников развития угольной отрасли - умалчивают.

Требования протестующих мне малопонятны. Они почему-то предъявляют претензии региональной власти, а не собственникам угольных компаний или, скажем, Министерству природных ресурсов. А ведь уголь добывают именно угольщики, а лицензии им дает министерство. Местные власти в стороне от процесса и повлиять на него не могут. Более того, они живут тут же, в этих же угольных ландшафтах, дышат этим же воздухом. В то время как абрамовичи строят себе очередную яхту.

Это напоминает вечное нытье новокузнечан о том, что у них в городе плохая экология. И одновременное нытье о том, что "убили КМК" и вообще "заводы лежат на боку". Им говоришь: вы определитесь, чего вы хотите - работающих заводов в центре города или чистого воздуха? Совместить не удастся. Но никто не обращает внимания на взаимоисключающие параграфы. Они хотят, чтобы у них была на 100% работающая промышленность, много рабочих мест и чтобы при этом зайчики по зеленым лужайкам прыгали на виду заводских труб.

Также и с разрезами. Если их закрыть - на что будут жить шахтерские города? Да, эти же города в первую очередь и страдают от угля. Но жить-то они будут на что? Шахты строить? Типа шахта под городом безопаснее разреза рядом с ним? Очередная вспышка метана не станет поводом для протестов?

Проблема, между тем, совершенно конкретна, но ее старательно не замечают. Дело в особенностях земельного права в России. Если в США, например, или другой бездуховной стране, вы покупаете участок земли, то вы становитесь собственником и всего-всего, что в этой земле есть - хоть на километр вглубь, хоть на 10 километров. Купили землю под тыквенное поле, а там нашлась нефть? Поздравляем, вы выиграли в лотерею. Можете качать нефть, а можете выращивать тыкву. Хозяин-барин, священное право собственности и прочие бездуховные мелкобуржуазные вещи.

У нас все духовнее и потому через жеппу: недра, то есть полезные ископаемые, объявлены всенародной собственностью. Поэтому вы можете купить поле под разведение тыквы, но если под ним найдут нефть - к вам это не будет иметь никакого отношения. Лицензия на добычу этой нефти может быть выдана вам же, а может - кому угодно, кто больше заплатит и у кого круче подвязки в Минприроды. Тогда к вам придет человек с этой лицензией и скажет: я хочу на твоем поле добывать нефть. А вы скажете: а я хочу выращивать тыкву (больше-то вам ничего не остается). И будет спор хозяйствующих субъектов, в котором победит тот, на чьей стороне добро и справедливость - то есть, деньги и власть.

Это мы и видим наглядно в Кузбассе последние десятилетия. Лицензии совершенно законно выдаются из Москвы на угольные месторождения, которые залегают под жилыми улицами, рекреационными зонами, да хоть под заповедниками. Это никак не нарушает закон. Потому что из романтических побуждений закон сделан кривым. Потому что заикнись сейчас, что недра не должны быть всенародной собственностью, а должны быть в собственности того, кто купил землю - тут же по всей России начнутся акции протеста с пеной на губах.

Так против чего сейчас выступают в Кузбассе народные и политические активисты? Я не понимаю.