November 26th, 2017

Малевич

ЗАЧЕМ АМЕРИКЕ АЛЯСКА, А РОССИИ СИБИРЬ?


Как-то на сайте inoСМИ.ru, где публикуются переводы важнейших и самых интересных публикаций зарубежной прессы, я прочёл статью из газеты The Washington Post. Называлась она «Вернём Аляску России – там ей самое место!»  Полушутя, полусерьёзно автор обосновывает обременительность самого северного штата США для государственной казны.

Обременительность, впрочем, нешутейная – получая от Аляски налогов и сборов на доллар, правительство направляет обратно 1,89 доллара субсидий и субвенций. В силу этого уровень доходов населения выше, нежели в среднем по стране, однако, вливая и вливая огромные деньги в штат, пишет «колумнист» Стивен Пирлстайн , федеральная власть никак не научит местное население заботиться о себе и жить на деньги, заработанные собственным трудом.
Извольте видеть: разрабатываемые на территории штата нефтяные и газовые месторождения пользе американской державе не приносят – едва ли не вся нефть с газом потребляется на месте. При этом разведочное бурение на новых, перспективных участках запрещает экологический надзор – после известной катастрофы, опустошившей побережье близ Алеутских островов.

Рыболовство стало убыточно. Добывать металлы тоже дорого, золотые россыпи исчерпаны, а шахты по добыче ценных металлов бить накладно. Охотой разрешено заниматься только аборигенам и только для прокормления – зверя стало катастрофически мало. Лес далеко везти – самый ближний потребитель находится в Японии. Надежды на туристов не оправдываются – не спешат туристы в эти места, предпочитая гавайские пляжи.
Вывод: с точки зрения рыночной экономики Аляска Соединённым Штатам Америки невыгодна. Аляску надо продать обратно России с её постсоветским хозяйственным укладом, где полным-полно дотационных территорий, и где плёвое отношение к природным ресурсам, позволяющее вольготно жить разнообразным браконьерам, губителям природы. «Колумнист» газеты прикинул и цену – триллион долларов (купили же в своё время полуостров за 11 миллионов золотых рублей). А у России, мол, деньжата сейчас водятся – нефть вона как дорога!

На сайте «Национальной службы новостей» (прекрасная штука – интернет!) я нашёл справку о населении Аляски и структуре занятости. Площади тут большие, 1519 тыс. кв. км, 16 процентов территории США, а народу всего 619 тыс. человек. Коренное население (индейцы, алеуты, эскимосы) составляет 16,5 процента. Административный центр штата – городок Джуно (27 тыс. народу – как Топки). Самый крупный город – Анкоридж (243 тыс. жителей, с Прокопьевск), тут крупный морской порт и международный аэропорт, через Анкоридж и Северный полюс самый близкий авиапуть в Европу. Полуостров расположен почти что напротив Чукотки, но на Аляске климат значительно мягче, чем на сибирском севере – вдоль побережья текут тёплые тихоокеанские течения.
Понимаете? Аляска Аляске рознь, климат в Анкоридже, как в тёплом (по нашим меркам) Подмосковье.

Добавлю, что на Аляске богатая природа, тут находится восемь национальных парков, в том числе крупнейший в США – парк имени Врангеля (по имени одного из русских исследователей севера). У побережья Аляски, на острове Кадьяк работает один из трёх американских космодромов.
А вот самое главное: велик так называемый «государственный сектор» экономики – 29 процентов. Не идёт бизнес на полуостров – надо много вкладывать, мало получая, легендарный золотоносный ручей Клондайк давно вычерпан. Вот, стало быть, отчего никак не впишется Аляска нового времени в рыночную экономику эталонного американского образца – низок уровень прибыли.

Не столь давно, когда нашим правительством руководили радикальные реформаторы, в России возникла проблема Сибири и Севера. Помнится, где-то около 1994-95 годов почти что всерьёз собирались прикрыть Кузбасс – не выгоден, дескать, кузнецкий уголь, далеко везти до потребителя, а для местных нужд – умники, делегированные из Всемирного банка, сделали специальные расчёты – достанет 40  миллионов годовой добычи. Или даже меньше.
Один из самых радикальных отечественных реформаторов Альфред Кох говорил о нерентабельности сибирской нефтедобычи. Дорога, мол, сибирская нефть и качеством невысока (выдержки из его интервью одной из русскоязычных американских радиостанций широко цитировались), то ли дело на побережье Аравийского моря, где баррель лёгкой нефти стоит всего один доллар. А самую мрачную судьбу неуютной, не приспособленной для комфортного проживания России напророчила «железная леди» Маргарет Тэтчер, включив в число «рентабельного» населения лишь обслугу газовой трубы из Приобья в Европу. На это хватило бы, по её расчётам, максимум 15 миллионов народу.

Многие сегодняшние трудности неевропейской России в истоке имеют рыночный энтузиазм и реформаторский радикализм недавних лет. А вот и из США аукнулось. Кабы взять весь российский север, ужать до размеров Аляски, то получились бы проблемы, которые обременяют США с его единственным северным штатом. Только нам продаваться некому. Это, во-первых. А во-вторых, валовый внутренний продукт США больше десяти триллионов долларов, а российский около половины одного. Не накупишься никаких Алясок.

Тем не менее, шуточное предложение американца наводит на размышления. Прирастание России Сибирью шло, да и теперь проходит в чрезвычайно сложных условиях. Задайтесь вопросом: почему основное население Канады живет у Великих озёр и атлантического побережья, а не по соседству с Аляской? Сравните историю освоения апельсинового калифорнийского побережья (порекомендую великолепный роман-хронику Ирвинга Стоуна «Достойные моих гор») и Сибири – от Урала до Камчатки. И не только освоения, но и поддержания терпимых условий для выживания – да у нас только топливный сезон продолжается в среднем девять месяцев. Затраты материальных ресурсов и того, что называется «человеческий материал», несравнимы. Норма прибыли – минимальная. Ведь Кох прав – нефть Югры во много раз дороже, чем арабская. И в Австралии угольные пласты разрабатывать проще. Однако не все выбирают родину по критериям рентабельности.

Разумеется, статью в The Washington Post нельзя воспринимать слишком всерьёз (хотя на неё ещё тогда, пять лет назад  откликнулись многие наши политики), но читать её не смешно, а как-то обидно: Аляска-то, получается, земля нашенская и, по большому счёту, никому, кроме нас, простодырых, не нужна.
Командор Витус Беринг погиб, открывая Аляску. Его сподвижник Алексей Чириков натерпелся бед, делая географическую съёмку американских берегов. А иркутский купчина и мореход Григорий Шелехов ставил там русские поселения и строил для аборигенов православные церкви. И вот пришли эти пошлые «америкосы», сняли золотые сливки с Клондайка и теперь им, видите ли, стала не нужной суровая северная земля, так похожая на сибирскую.
Я готов провести аналогию с нашим Севером и нашей Сибирью.
Вот исчерпают сибирскую нефть и выкачают газ. И станет нерентабельным Обской Север. На Таймыре добудут все полиметаллы и закроется «Норильский никель», а вместе с ним город Норильск и порт Дудинка. Уголь и руды тоже исчерпаемы. И опустеют бывшие русские земли. Как пуста южноамериканская Патагония, где ничего, кроме скал и морской воды.

Капитализм – жестокая формация. Не вписался в глобальную экономику и ты уже за бортом. Вот наше сибирское дорогое животноводство (стойловый период полгода, а на заготовку кормов – месяц) не вписалось. И нет его: заехал как-то в Яшкинский район, близ дороги бывшие скотные базы голов эдак тыщи на две – только бетонные стены остались.

И люди тоже нерентабельными становятся. В тех же США в период Великой депрессии в никуда исчезло порядка ДЕВЯТИ (!) миллионов человек – не вписались в будущий американский рай, просто вымерли.
Про вымирание России много чего сказано, не буду повторяться. Только ещё раз скажу: мы никому не нужны, кроме нас самих, как ни печально это сознавать…
Малевич

Зимовейка



На Большой реке эта самый долгий плёс. Называется — Тиши. Сначала идут Малые Тиши. После Большие. По карте-километровке Малые — вёрст десять, а Большие около двадцати, но по ощущениям все пятьдесят или больше. Лопатишь-лопатишь веслом, гонишь-гонишь плот, вот, кажись, знакомая горка, за ней должен быть приток справа, тут и конец плёсу.

Ан нет. Следом вырастает ещё похожая горка. А вот сразу две, как близняшки. На карте название — Девичьи груди. Похоже. И это всего лишь середина плёса...
До места, борясь против встречного ветра (утром он дует вниз по течению — с горы, а во второй половине дня — в гору, как морской бриз), доходим только к сумеркам. Сначала у берега возникает груда светлых глыб – речное устьице. Потом под здоровенной кедрушкой крыша строения. Охотничья изба, зимовейка.

От тропки, что ведёт к зимовьо, а вернее лесенки, вырубленной в камнях, –  берег высокий, метров семь-восемь будет — начинается шивера. Её шум заглушается грохотом притока, падающего через буреломные завалы на светящиеся в полутьме камни. Будем сегодня ночевать под эту музыку.

Берег, заросший брусничником и кустами жимолости, сплошь утыканный грибами-моховиками, и жёлтые скалы над ним практически непроходимы. Ступишь от тропы — провалишься по бедро в никуда, во мшистую тухлятину, откуда несёт сыростью. Тут многолетние напластования упавших деревьев и смятого ими подлеска.

У самой зимовейки чище и уютней. В верховьях Большой реки люди нечасто бывают. Но всё ж бывают — добредают осторожными вьючными тропами. В основном, конечно, промысловые. Рыбаки, охотники, шишкари. Изредка праздные туристы. Как мы. Площадка близ избы утоптана. Кострище есть. Под навесом у избы несколько сухих полешек.

Сам навес — продолжение крыши над зимовейкой. И крыша, и навес крыты колотьём. Сама изба невелика — прямоугольник четыре метра на три. Ну, может, чуть поболе.
Да и невысока — ни один из нас не выпрямится в рост. У первостроителя и первохозяина, видать, из инструмента были только топор да двуручная пила, приспособленная для работы одному. Полотно именно от неё, наверное, мы и нашли на зимовейкиной крыше, куда заглянули из праздного любопытства. Там оказалось много чего ставшего ненужным, но чего такого, которое выбрасывать, во-первых, жалко, а во-вторых — вообще-то и выбрасывать некуда. Не в реку же. Так и валяются старые капканы, лыжи, подбитые молью сожранным мехом, ржавая посуда...

А может, тот первый, кто решил завести тут охотничье угодье, пришёл сюда уже с бензиновой пилой «Дружбой» – зимовью не так много лет, не больше тридцати, не трухлявая и зелёный мох только на крыше. «Дружбой» на ближней горе он валил деревья – вершинами к пробитой сквозь бурелом тропе. Топором обрубал сучья и снова брался за пилу, раскряжёвывал лесины. Скорее всего летом — потому что подтащить бревна к месту будущей избы можно только лошадью. Ну, а зимой сюда лошади ходу нет. Наверное, и весь припас на зиму тоже завозят сюда с лета и прячут в укромные места по лабазам.

Расчищал место, убирая глину до камней. Рубил сруб и делал доски на потолок, пол и нары.
Самую ответственную часть — ставить сруб, я думаю, исполнял не в одиночку. Четырёхметровое бревно одному не осилить. А надо ещё пазы мхом набить. И венцы простучать колотом, чтоб каждое бревно село точно на своё место.
Почему я думаю, что работали вдвоём, так ещё и потому, что напротив, на левом берегу — другая изба. Наверное, так и жили потом: у одного угодья по правому берегу, у другого — по левому. Друг перед другом не мельтешат, не надоедают, а в случае чего всё равно рядом.

Пол в зимовейке небрежно отёсанными буграми. Нары тоже: брёвна клиньями повдоль поделили, вот тебе и доски. Кстати, нар двое, вторые для гостя. Между нарами столик — одним ударом топора отколотый от полена горбылёк, упёртый в подоконник. Под горбылём — тонкие ножки. Тоже кедровые.
Тут вообще в ходу кедр. Его в этих местах, никогда не знавших промышленной лесозаготовки, много. Кедр — лучший строительный материал. Прекрасно обрабатывается: колется, тешется, пилится. А кедровые дрова вообще лучшие на всём белом свете— горят жарко и ровно. Не коптят дёгтем, как береза, не трещат, как сосна, и не плюются искрами, как пихта или ель. Кстати, частенько около зимовий видишь нарезанный бензопилой свежий, видно с зимы, на торцах еще нет характерной для отлежавшегося на свету кедра красноты, дровный запас — обычно это громадная (с виду громадная, а зима всё уберёт) поленница под специально слаженным навесом. Навес обычно из кедрового корья.

Печка внутри самая простая. Над полом — фундамент из глины. На него поставлена обыкновенная духовка от деревенской печи. Сверху в духовке прорублены две дырки — большая и поменьше. Большая прикрыта крышкой от кастрюли. Сделанная из жести труба изогнута коленом. За нею, у стены, несколько гвоздей, это сушилка. С другой стороны — полочка: валяются старые батарейки, лежит набитая на патронную гильзу лопатка — рыбу переворачивать, когда жаришь.

Потолок закопчён, нары тоже блестят чёрным. Под потолком скрученный в колбаску матрас. За потолочную матицу заткнут свёрток: горсть лапши в непромокаемом пакете, со стакан пшена и в провощёной коробочке несколько спичек — для случайного и, может быть, бедствующего прохожего.
Два узких, в полбревна, окошка. На столе свечной огарочек и несколько журналов «Юность» за забытый 1973 год...

После спартанских — сырых и холодных – ночёвок под тентом (палаток из экономии веса не взяли) зимовейка кажется пятизвёздочным отелем на Лазурном берегу. Места достаточно: по двое примостились валетом на нарах. А я постелился на полу: голова под столом, а ноги упираются в порог.
От дверей тянет холодком, доносит монотонное урчание речного потока и крики ночных птиц. В окошко тускло-жёлтым пробивается луна. Спим.

. . . Наутро долго не хочется отправляться. Близ зимовейки хорошо, а впереди — вёрст триста Большой реки. Тянем время. То бересту дерём на растопку. То взамен сожженных ставим столбиками под стену свои дрова. Уходя, тщательно подпираем дверь палкой, чтоб, не дай боже, не отворилась — в открытую налетят комары и будущий ночёвщик проклянет растяп.

Ставим плоты на воду. Пара ударов вёслами — и уехала зимовейка за излучину дикого берега. Будто и не было её. Будто приснилась.
City

Великая битва : Россия - США

Мало кто понимает трагическую важность происходящего сейчас между Россией и США противостояния.

Речь идёт о том что Россия, спохватившись после предательской самоубийственной растерянности периода Горбачёва и Ельцина, пытается вернуть двуполярный (или хотя бы многополярный ) мир.
Но Соединённые Штаты - ни в какую не хотят.
Они лгут, изворачиваются, подличают на Украине и в Сирии, но хотят сохранить для себя однополярный мир, в котором только они хозяева.

Этим их отвращением к возвращению России, которую они  заведомо не ждали (Крым-таки поверг их в шок, хотя они не такие идиоты чтоб не понимать что это русская земля и русские люди) объясняются все их поступки от санкций против России до недавно заявленного в Washington Poste  твёрдого решения США не уходить из Сирии.

Россия обрадованно пошла на сближение с недавними сателлитами США - с  Турцией и Саудовской Аравией, но это лишь сателлиты, - местные силы, а могучий всё ещё мировой жандарм подвинуться не хочет.

Мы расплачиваемся сейчас за трагические отвратительные действия режимов Горбачёва и Ельцина.
 Нам не удаётся пока усовестить и подвинуть (или подвинуть силой) США. Совести у них не было от рождения их страны, а подвинуть их можно только их  поражением.

Потому всё более грустен ВВП  и наряду с парой побед мы имеем ещё больше поражений.

Ни Сурков ни Лавров ни сам ВВП не понимают природы американской силы, если бы понимали, вели бы себя иначе, не пытались бы их умиротворить, и им понравиться.

Мы как восставшие против США титаны.
Сами виноваты,- промотали священное наследие наших предков.

Всё очень серьёзно. К тому же народ пока аплодирует, но не очарован битвой.

    Чуйский тракт. Часть 3: Курайская степь и Кош-Агач



    Так получилось, что Чуйский тракт я осматривал с середины: в прошлых двух частях мы ехали из Акташа на север до перевала Чике-Таман, а в следующих двух поедем из Акташа на юг до самой монгольской границы. К югу Алтай суровеет с каждым километром, становясь холоднее, выше, неприступнее, и за Акташем обретает тянь-шаньскую грандиозность. В первой половине пути на юг осмотрим Курайскую степь и Кош-Агач - столицу Чуйской степи, одного из самых суровых мест, что я видел.

    Collapse )

    Плата за капитальный ремонт

    Определение Верховного суда от 04.06.2014 г.за №А-57-АПГ14-2 :"Плата за капитальный ремонт для собственников жилья НЕ является ОБЯЗАТЕЛЬНОЙ. Это фонд, а фонд собирается из добровольных пожертвований. Конституция РФ не предусматривает платы за НЕСУЩЕСТВУЮЩИЕ услуги."
    Collapse )