May 18th, 2019

Малевич

Сандро из Чегема

"Пятничный Горький" сделал обзор "недолюбленных" шедевров мировой литературы.
Признаться, большинство из них мне совершенно не известны и тут соглашусь со знатоками - не просто не долюбленные, но и не возлюбленные.
Кроме, безусловно, "Сандро из Чегема" Фазиля Искандера, каждое слово которого можно (и нужно) смаковать, как леденец во рту.
Один из эпизодов романа "Пятничный Горький", напомнив о нём, приводит в качестве иллюстрации:

Центральное произведение Искандера — эпический плутовской роман из тридцати двух новелл, посвященный трудам и дням обитателей абхазского села Чегем. Время его действия охватывает более полувека, среди героев книги есть реальные исторические лица (Сталин) и вымышленные народности (эндурцы и кенгурцы). Говорить об этом произведении непростой судьбы (полная его версия на русском языке увидела свет лишь в конце 1980-х), не используя превосходных степеней, невозможно. Позднесоветская литература была гораздо скупее на шедевры, чем литература 1920-х годов, и один из них по сей день почему-то не считается обязательным чтением и не обсуждается взахлеб, хотя и регулярно переиздается. Дело, возможно, в том, что судьбы маленького села в Абхазии, которое сегодня уже считается заброшенным, кажутся не такими эпохальными, как описанное в «Войне и мире» с «Тихим Доном», — но не будем забывать, что события «Илиады» посвящены рядовому конфликту под стенами не самого большого малоазийского города-крепости. Дядя Сандро, скачущий на коне к своей любовнице, сванской княгине, которая неплохо умела стрелять и могла выдоить буйволицу, возвышается над другими чегемцами так же, как Ахилл над войском идущих в атаку ахейцев.

«Все это время [дядя Сандро] разговаривал со мной, иногда посматривая в дверной проем, словно ожидая кого-то, иногда давая своей жене мелкие хозяйские распоряжения. При этом он понижал голос, и это звучало, как в театре — реплики в сторону, которые якобы зритель не слышит.

— Безразмерные, — сказал он неожиданно, и старушка принесла ему носки, которые он с удовольствием надел, тщательно расправив на них все складки. Старушка поставила рядом с ним галоши уже в качестве личной инициативы, но, видимо, неудачно, потому что дядя Сандро тут же поправил ее. — Новые, — сказал он, как мне показалось, по случаю моего прихода. Старушка унесла старые галоши и принесла новые, сверкающие черным лаком, с загнутыми вверх носками.

Дядя Сандро надел галоши, легко встал и оказался, ко всем своим достоинствам, еще и высоким, стройным стариком, широкогрудым и узкобедрым, что несколько размывало иконописность его облика и одновременно усиливало дух византийских извращений, возможно, отчасти за счет галош с загнутыми носками».

Малевич

Шахрин вносит ясность

Конфликт в Ё-бурге вокруг строительства православного храма резонирует во всей России.
Оппозиция, которой всё равно против чего, лишь бы против, прямо-таки бьётся в припадках, мол, церковники всё на свете заставили культовыми сооружениями.
Ажиотаж искусственный, на мой взгляд. И это подтверждается независимым взглядом человека, которому не безразличен город, в котором он живёт.


14 мая лидер группы «Чайф» Владимир Шахрин опубликовал на екатеринбургском сайте Е1 статью в защиту строительства храма Святой Екатерины. Вокруг строительства в городе несколько дней проходили столкновения между активистами, полицией и людьми, называвшими себя защитниками храма. Музыкант, изначально выступавший против возведения храма в других местах, сейчас поддерживает проект: выбор в качестве площадки сквера в центре города он считает хорошим компромиссом, а протестующих назвал «жертвами манипуляторов». Спецкор «Медузы» Андрей Перцев поговорил с Владимиром Шахриным о его отношении к властям и спонсорам строительства храма — а также о протесте, взрослении и Егоре Летове.

— Вы сторонник строительства храма в сквере. Почему?

— Мне сложно встать на сторону противников храма. История не двухдневная: это не то что вчера начали неожиданно ставить храм — и вдруг народ охерел от неожиданности. Девять лет идет эта история! Девять лет идет, по сути, диалог с горожанами. Изначально хотели восстановить этот храм на том историческом месте — на площади Труда, где фонтан «Каменный цветок». Я был в числе противников этого места. Ходил в СМИ, искал аргументы: там уже была поставлена часовенка. Для меня эта площадь важна: фонтан я помню с детства, здесь мы пускали кораблики. Пространство имеет определенную архитектурную ценность: тут стоят здания в стиле конструктивизма. То есть — совершенно нет.

Люди пошли, придумали: чтобы не занимать ничью землю, давайте мы построим храм на воде, отсыплем остров, очистим реку Исеть. Начали очищать Исеть — народ снова против, и я тоже был против: нет, мне это не нравится. Там исторически сложившаяся панорама: кинотеатр «Космос» 1970-х годов, левее —стадион «Динамо» в стиле конструктивизма, красиво! Нет, нет и нет!

После был объявлен конкурс — выставили несколько мест, никем не выкупленных, — и проведены общественные слушания в интернете. Проголосовать два раза было нельзя. Получились такие результаты: порядка 60% за, 20% — против, и 20% — кому пофиг вообще; из тех, кто проголосовал. В это же время был сделан опрос ВЦИОМ, который показал: 40% — за, 20% — против, остальным — пофиг. Был сделан опрос ФСО: результаты примерно те же.

Некая историческая справедливость на стороне этого храма, мы его действительно в свое время разрушили. Город Екатеринбург, святая Екатерина, православных людей много — все логично. Я сам неверующий человек, я не православный. Мне в этом отношении проще говорить, надо мной не висит религиозная догма, мне не говорил батюшка в церкви: «Иди и сделай то-то, ты — православный человек, ты должен быть за храм». Я не должен. Когда мне моя совесть говорила: надо выступить против, — я выходил и говорил против. Но не в этой ситуации. Я понимаю, что этот храм должен быть — и должен быть в центре.

— Защитники сквера рассказывают, что в центре храмов достаточно, но они пустуют. Ажиотажа в церквях и я не вижу.

— В центре много музеев и много театров, и они тоже не с утра до вечера полные стоят. Люди находятся там, только когда идет спектакль или когда проводится какая-то значимая выставка. Но это не значит, что музеи и театры не надо финансировать из бюджета — а они почти все финансируются из бюджета — и [надо] закрывать.

Меня лично ничего не связывает со сквером. На этом месте ничего не происходит, там нет ничего такого, чего нельзя было бы сделать в любом другом месте. Лежать на травке? Отойди в исторический сквер через мост, и там та же самая травка, те же самые газоны — лежи! Еще через мост делают хороший современный сквер. Нужно более дикое место? Ну отойди к «Ельцин-центру», там тоже набережная. Саму прогулочную зону по берегу проект не перекрывает, а люди гуляют в основном там. Перекрывается, по сути, одна аллейка наискосок, до всех этих лавочек, до фонтанов, где собираются люди, где проходят концерты.

Зимой в сквере никого нет. Я специально месяца полтора назад набрал в «Гугле» «все скверы Екатеринбурга», вылезло 200 с чем-то скверов, но не этот. Летом ребята останавливались тут покурить травку, потому что это идеальное место: если едет полиция, видно издалека. Сальсу танцевали на берегу реки, а не на аллеях сквера, но даже если бы и там — танцевать можно у фонтана, у «Ельцин-центра». Места — во!

— Среди протестующих немало жителей близлежащих домов — им хочется рядом прогуляться среди деревьев, вывести куда-то детей!

— Человек 50 местных жителей, которые гуляли, там есть, но можно пройти подальше и гулять, кататься на велосипеде. Строительство в сквере — не идеальное решение, но это компромисс для меня, это компромиссное решение, которое устраивает обе стороны.

— Вернее, должно устраивать — защитники сквера компромисса не видят.

— Когда они говорят: нам все равно, но только не здесь — это тоже не компромисс, потому что он не устраивает ту сторону.