October 4th, 2019

Малевич

Воспоминания о 4 октября

В тихую и прекрасную ночь с 3-го на 4 октября 1996 года, около трёх пополуночи, меня взорвали.
Прямо в квартире. Я тогда жил на Октябрьском проспекте в пятиэтажной «хрущовке», две комнаты «паровозиком».

Устройство было помещено под дверь, точнее под бетонный порожек, потом оного бетон побил стоявшие в прихожей холодильник и обувную полочку\сидушку.
Вынесло двери и окна не только у меня, но и в квартире напротив и, разумеется, в подъезде.
Взрыв сделал дырку вниз, на третий этаж, и слегка, эдак на см, повёл перекрытия лестничной клетки. Но, слава Богу, не обвалил.

Взрывное устройство было приведено в действие электрической машинкой. Провода мастер-взрывник вывел вниз и наружу. Привёл устройство в действие со двора. А двор проходной – террорист прошёл сквозь арку и тихо уехал.

Я тогда простудился. Долго не мог уснуть. Вытащил из шкафа спальный мешок, в нём показалось заснуть уютней, и накатил стопарь водки с перцем и солью – хвалёное средство против болезни.
В соседней комнате спала падчерица Юля. Я тоже стал засыпать. Очнулся от грохота. Под потолком пронёсся огненный шар и исчез в балконном окне. Закричала Юлька. Выпростался из спальника, кинулся к двери. На полу горел ватный утеплитель. В двери зияла дыра. Воняло войной.
Босыми ногами затоптал огонь и прокричал Юле какую-то бессмыслицу, мол, это у соседей взрыв.

Телефон стоял на холодильнике. Трубка пополам, номеронабиратель отдельно от корпуса, сам корпус разбит в клочья. Но, сука, потом оказалось, что работает. Советское качество – топорно, но надёжно.
Это потом выяснилось. А пока пришлось одеться и идти к соседнему доме, где будка таксофона. Позвонил в ментуру и редактору «Кузнецкого края» Евгению Богданову. Вернулся, велел Юльке собираться в деревню ко всем родным (хорошо, что там оставались с лета жена и сын) и стал ждать развития событий.

Менты не заставили себя ждать. Ребята неплохие. Особенно понравился оперативник Женя. Он побывал на стажировке в Америке и просил называть себя «по-американски» - Юджин. Выпили, чтобы снять стресс.
ЖЭК с утра прислал стекольщиков и плотников – стеклить и менять двери пришлось в двух квартирах. Соседки дома не оказалось – уезжала к какой-то родне, далеко.
Повезло бабе. А может, террорист гуманный оказался.

Как ободняло, понаехали коллеги. ТВ, радио, газеты.
Самый борзой, послав фотографа, уже откомментировал: мол, чего только не сделают конкуренты в подписную кампанию. Я собрал кое-как телефон и позвонил ему: сначала, сказал борзому, взорви в пяти метрах от своей койки тротиловую шашку, а потом, когда отмоешь кальсоны от сранья, приезжай, обсудим ход подписки.
Заткнулся.

В подъезде поставили мента-охранника. Заявился Володя Павлов с бутылкой. Присели с ним в тёплом углу и потихоньку квасили под разговоры «за жизнь».
Ну, и о возможных злодеях, попытавшихся взять журналюгу на испуг.

В принципе заказчиков могло быть много. И по местной политике, иронические обзоры которой я постоянно вёл, и по материалам о расцветавшей коррупции. Весной на бетонном заборе, ограждавшем стройку напротив редакции, появилась надпись «В.Попок – сволочь». Анонимные звонки с угрозами вообще вошли в повседневность: после первых фраз собеседников я вежливо посылал нахуй..

Ну, вот так. Заказчика и исполнителя, как водится, не нашли. ФСБ сочинило умильную историю, мол, некто приставал к малолетней падчерице, а Василий Борисович набил приставателю морду.
Чего, конечно, не могло быть – если и дрался в своей жизни, то только в состоянии полного аффекта.
Вскоре мне, однако, сообщили и кто заказчик. И кто исполнитель. Заказал (предположительно, конечно) глава местного ГУИН. Полковник. Потом его перевели в Москву и он ушёл в отставку генерал-лейтенаентом. А исполнил майор внутренней службы, уже побывавший на Чечкенской войне и кое-чему научившийся…

Спустя лет десять ко мне обратился через земляка тот самый майор, дескать, прости, братан, не по своей воле исполнял заказ – служба такая, давай, мол, во извинкение «накрою поляну».
Этому тоже пришлось адресовать свой энергичный лозунг.

Сейчас всё вспоминаю с ухмылкой. Всё ж интересное было время. Хотя и опасное. Но как-то всё обошлось…