January 23rd, 2020

Малевич

Кипеш вокруг Водонаевой

Что буквально сказала теледива Алёна Водонаева? Цитата:

"Я презираю семьи, которые живут в нищете и рожают по три-четыре ребенка. Зачем? На что их растить? На сэкономленные деньги от льгот для многодетных семей?.. Если вы не уверены, что сможете обеспечить знаниями и медициной, пищей и одеждой себя и ребенка, то просто не надо рожать".

В советское время в ходу была поговорка: "Нехрен нищету плодить". Но тогда многодетным выжить было легче. В том числе морально - бедными были 99 из ста. Совсем бедных, безотцовщину, одевали и обували за казённый счёт. Прямо в школах.

Как сегодня обстоят дела, все мы знаем.

Отчего кипеш? От неправды в словах Водонаевой? Так там натуральная, голимая правда. Капиталистическая. Только полный идиот может жениться сразу после школы или на втором курсе техникума\вуза и тут же начать делать детей - без зарплаты, без квартиры, без обеспеченных родителей.

Характерно, что блажат высшие чиновники. Володин, к примеру.
Это понятно - охота угодить Президенту. Ну, так рожал бы деток по паре в год от нескольких жён, как агитирует Жириновский, - зарплата позволяет. Нет, он ругается на Водоноеву за легкомысленное поведение в быту.
Как в анекдоте:
Смотри, блядь идёт. А ты её - тово? Нет, а ты? И я нет. И оба в голос: ВОТ БЛЯДЬ!

Сам-то Володин не политическая ли проститутка, выжившая в номенклатуре всех режимов? Это замечение "в сторону".

Но к сути. В старину рожали много в надежде на кормильца - будет кому на семейной пашне вкалывать.
Да и мёрло много во младенчестве.
И вот наступило осторожное время. Нынче здоровому, с образованием и желанием работать непросто прокормиться. А уж детей заводит либо отчаянный, либо совсем безбашенный. Либо абсолютный люмпен, у которого нижний этаж заменяет все верхние. Которому всё равно. Такие прогуляют "материнский капитал" и сдадут потомство в детдом - права Водонаева.

Отчего так много детдомов? Вот от того же...
Малевич

Поколение битломанов


Пересматриваю сериал «Антология Битлз» 2003  года.
8 серий. Погрузился в очередную.

2003-й – хорошее время для битлов. Не для их самих, двоих уже нет, только-только умер Харрисон, но для воспоминаний о них. И о нас – поколение битломании ещё не начало вымирать.
Я помню почти что каждую песню битлов. Не содержание, моего чутошного английского настолько не хватает, но, скажем так, образ песни, вот что я помню.

Образ любой песни – жизнь во всех её проявлениях. «Неистовая поэзия Битлз», выразился английский писатель Джеймс Олдридж. О группе, которую мы ещё не знали. Которую чуть-чуть угадывали по «голосам». Которую ещё предстояло узнать.

Конечно, по-советски правильно «нам песня строить и жить помогает», но и она – наше чувство, наше самоощущение, наше настроение, наша тоска о любви, а что ещё нужно каждому?
«Олл ю нид из лов», это от Чукотки до Патагонии одинаково.

Иногда оживают  обстоятельства, когда впервые услышал и с кем слушал. Например «Аск Ми Вай» прозвучала с магнитофона Володи Тихомирова в общаге (бывшем монастыре) Иркутского университета на ангарской набережной. Мы с покойным однокурсником Лёшкой Сальниковым чуть с ума не сошли от восторга – ей-богу, это был настоящий оргазм, сравнимый с сексуальным.  Тем более, что наш сексуальный опыт в те времена был ничтожен.
Лёша, как мог, перевёл текст, ловя его на слух, и получилось, что песенка про нас, тоскующих по любви.

«Олл Май Ловин» прозвучала для меня через год – в другой общаге того же ИрГу на улице 50 лет Октября, я уже стал заочником.
Лёшка обзавёлся магнитофоном и связями в подпольном бизнесе по тиражированию дефицитной музыки. Некто Грабылин (фомилие такое) грабил Лёшу буквально: за каждую записанную бобину требовал такую же бобину чистую. А их было можно взять только на базаре в ту пору тоталитаризма – не столько политического, клали мы на политику, сколько товарного.

В Иркутск я тогда приехал сдавать заочную сессию. Поддался уговорам остаться и сдал всё положенное за второй курс. Но осёкся на военной кафедре. Разбирать\собирать автомат и пистолет было нетрудно, невозможно оказалось осилить Уставы – это такой пиндец, тошнило от одного вида компактных красных книжечек. Осваивал уже потом, во время реальной армейской службы.

Не рекомендую так поступать никому.

Из Иркутска я прямиком проследовал в Салехард, на радио. Тут моим музыкальным гуру стал Серёжа Волков. Киевлянин, с которым мы успели познакомиться ещё в Томске, в абитуре, а потом немного поработали на Таймыре в тамошней радиоредакции. В Салехард нас вытянул Толя Омельчук, ему были похер ракинрол и битлы, он обожал бардов, но при этом он был наш друг и любил нас, а мы его.
Из Киева Волкову присылали всякое ракинрольное и попсовое новьё, впрочем, и старьё тоже, и получался вселенский кайф и общий торчок, выражаясь тогдашним непринуждённым языком.

Салехард оказался для меня эпизодом многотрудной жизни. Формально меня оттуда выпер главред Михальчук «за прогулы, связанные с пьянкой», была такой подпункт к  статье в тогдашнем КЗоТе, но честно говоря дело было не в пьянке – я не трезвенник, конечно, но то был период юношеской тоски, связанной всё с той же вечной темой битлов – любовью, ускользающей, как вечерний свет, и вино компенсировало тоску…

Персонифицировавшуся конкретно в Галю-Галеньку, первую любовь, она изменила мне, а я ей многократно, но жить, не помня о ней, так и не могу.
И главное – вернулся в родительский дом. За печку с кошкой-мурлыкой. Только сейчас понимаю, что значили для меня родителя и братья – СЕМЬЯ.

Но к битлам.
Из Салехарда мне прислали всякую всячину, в том числе «Похороны Омельчука», новогодний радиокапустник с моим участием, плюс кое-какую музыку. Забавную типа «ВулиБули». Старомодную – Теодора Бикела. И озадачившую меня «Сарджент Лонли Хардс Клаб  Бэнд». Долго вслушивался и в итоге полюбил.
Это был окончательный переход на новое качество Битлз.

Работая в Берёзовском, в редакции газеты «За коммунизм», сокращённо «ЗК», что правдиво, город строили в изрядной части заключённые и «химики», условно освобождённые, я неожиданно получил однокомнатную квартиру.
Ко мне пристал в квартиранты Ганс Карипов – чувак, промышлявший звукозаписью от комбината бытового обслуживания. У него были хорошие магнитофоны и качественные записи.
Между делом я переписал «Вайт Альбум», привёз его в любимый городок к милым друзьям – Стасу Витину, Вовке Александрову и Игорю Гаврилову. Мы пили винцо, слушали музыку. Помню, идём с Игорем за добавкой в магазин «Луч», дождь прошёл по привокзальной площади, солнце светит, мычим «Бангало Билл»…

Потом меня забрали в армию и Ганс возник в Кемерове, года через три-четыре, и уже при распавшихся битлах и сам он предпочитал сольного Пола Маккартни, это лучше продавалось.

В армии из тебя вытравливают человека и делают солдата. Это нормально для армии.
И вот поднимаюсь я в казарму, в голове пусто, как всегда в армии, а по пути встречаю солдатский клуб и оттуда доносятся, блять, неужели битлы?
Чувак из «солдатского ансамбля» отрабатывал наряд – красил сцену и крутил на «комете» лучший, на мой вкус, альбом битлов – «Абби Роуд».
Я сел рядом с магнитофоном и стал помирать от наслаждения…

Странное везение, нашу команду – типографию и меня, корректора дивизионной газеты – поселили вместе с полковым оркестром  и как бы «солдатским ансамблем».
В оркестре служили в основном «хомуты» – сверхсрочники. В ансамбль собирали недоучившихся консерваторских и выпускников музыкального, театрального и балетного училищ.
Короче, я попал в сообщество лабухов, которые соображали в том, что мне нравилось по наитию.
Да только ли мне.

Наша качественная попса, например, Юрий Антонов, это Битлз. Да и некачественная тоже. Наш ракинрол, от БГ до ДДТ, это тоже Битлз.
Продолжение.
Наше поколение, для которого битлы значили больше, чем ансабль песни и пляски им. Александрова, вымирает, но ещё живо.
Ну, а битлы – бессмертны.
 
В эпоху «Нашей газеты» едем с водилой Сашй Майоровым, в «крузаке» хорошая акустика, и я ставлю «Самфин» из «Абби Роуд» и водило говорит: «Погружаемся»…
Если вдуматься, в том погружении и живём.

Ещё.
Помнится, где-то в 1990-м мы заказали рекламу НГ на нашем радио. И вроде бы ТВ. Тогда оно было заодно с нами. На радио работал замечательный чувак Федя Кривошеев. И мы договорились, что музыкальным фоном будет «Революшн».