February 3rd, 2020

Малевич

"Хороший мужик" - правильная позиция: о партии Захара Прилепина


Политолог, эксперт Центра ПРИСП Валерий Прохоров делится заметками со съезда партии "За правду" – нового политического проекта Захара Прилепина и его сторонников.

Захар Прилепин со товарищи запустили партийный проект. Многие наблюдатели говорят о том, что его партию "За правду", учредительный съезд которой состоялся сегодня в Москве, кураторы из Администрации Президента "пропустят" в Думу на предстоящих выборах. Всё, якобы, потому что инициаторы - писатель, актёр, режиссёр, рок-музыкант и философ с военным бэкграундом - являют собой ту самую "новую искренность", поисками которых озаботились в последнее время руководители российской внутренней политики.

Начитавшись подобных комментариев, я пошёл на этот съезд с настроением вивисектора, готового разобрать на атомы очередного популиста, кайфующего от плясок на больных мозолях печальных соотечественников и молниеносно эти пляски монетизирующего. При этом фронтмены учреждаемой партии не вызывали у меня никаких отрицательных эмоций. Скорее, наоборот, я с большим интересом наблюдал за творческими траекториями каждого из них, прислушивался к их частным суждениям о том, как устроен мир, в чем-то с ними соглашался, а что-то категорически отвергал. Но считал их людьми приличными, что в творческой среде, вероятно, далеко не всегда является безусловной добродетелью.

Я уверен в том, что политический оператор должен нести народу некую ключевую идею, мысль, сообщение, а его лидеры - иметь чёткий ответ на вопрос - ради чего, ребята, вы, собственно говоря, собрались? С момента объявления о создании движения "За правду" его, по моему убеждению, ловко ускальзывали от ответа на этот вопрос. Да и с ключевым месседжем у них были явные проблемы: в том обилии светлых мыслей, которым они наполняли эфир и соцсети, сложно было безошибочно определить ту, которую можно было бы считать главной.

Съезд оказался самым нелогичным и странным политическим мероприятием, которое я когда-либо посещал. Здесь было больше флешмоба, чем политики, а элементы организованного шоу, которого можно было ожидать от профессионалов в этой области, коими, безусловно, являются лидеры движения, страдали от слабо проработанной режиссуры. Песня Вадима Самойлова в качестве увертюры к съезду, последовавшее за ней интервью Захара Прилепина художественному руководителю МХАТ Эдуарду Боякову с фоновой проверкой искренности ответов на откровенно мешавшем интервьюируемому полиграфе, модератор-конферансье, совершенно не политический пафос выступлений Ивана Охлобыстина ("Так, может быть, вы, святой отец, партийный?") и Стивена Сигала (его юная переводчица так разволновалась, что забыла перевести три четверти сказанного мастером), опять же яркая и эмоциональная, но совершенно не программная речь главного идеолога движения Александра Казакова, всё это сформировало совершенно неожиданный, наполненный нервом контекст.

И тут я почувствовал, что мне как избирателю стали не нужны прямые ответы на интересовавшие меня вопросы, и я отложил в сторону свой профессиональный инструментарий истребителя горлопанов. Проект Прилепина не про месседжи и четкие формулировки. Он не про "новую искренность", которую нужно играть, как сыграл Зеленский в сериале "Слуга народа" и продолжает играть, избравшись Президентом Украины. Он не про Макронов и Трампов, он не про make Russia great again. Он про искренность самую что ни на есть старую, настоящую, которая помогает и всегда помогала нам, таким разным, находить общий язык и делать общее дело. Это над этой искренностью ехидно посмеиваются некоторые коллеги-политтехнологи, пытаясь "засушить" очередные выборы или имитируя скороспелый "проект сопричастности" их клиента-кандидата с непонятно что замышляющим народом. Будут ли продолжаться смешки, когда прилепинцы "зацепят" этой самой "старой" искренностью ту часть населения, которая прежде не ходила на выборы?

"Мы орда", - честно признался на пресс-конференции рукоположённый в публичные политики отец Иоанн (Охлобыстин).

"Орда по-прилепински" это не просто способ самоорганизации неравнодушных людей. Она может стать такой же яркой полической новацией, как, например, продемонстрированная на съезде цифровая платформа, поддерживающая всю экосистему строящейся партии (реально крутая штука, "танчики" со своим политблокчейном явно не одни во вселенной).

Что касается лидера партии, Захара Прилепина, то он индивидуально явил миру ещё один уникальный для российского политикума феномен. "Хороший мужик", может быть, и не профессия, но вполне законченная и внятная политическая позиция. Снимающая, кстати, вопросы о целях, идеологиях и пресловутое "чего собрались"? Хорошие мужики собираются поправить то, что считается "грязным делом". Чем не ключевая мысль или не главная идея для того, чтобы собраться вместе и куда-то пойти, получив в паруса попутный ветер в виде голосов на выборах любого уровня? А все эти идеологические "измы"... Наш народ знает, что есть только пара "измов" - идиотизм и онанизм - которые не про политику, а значит, не от лукавого. Но это не точно.

Ещё один момент, который показался мне нелогичным и, с моей точки зрения, явно ухудшал электоральные перспективы новой партии. Три фронтмена - сам Захар Прилепин, Иван Охлобыстин и Стивен Сигал - сообщили о том, что не видят себя в качестве депутатов Госдумы. Первый не видит в этом необходимости, по-своему представляя роль лидера партии, второму не позволяет это сделать сан священника, а русский американец видит свою миссию в том, чтобы быть послом доброй воли и мира, представляющим Россию там, где её незаслуженно недолюбливают. Слабая, на первый взгляд, позиция, напоминающая "игру в паровозы", столь любимую традиционными партиями. Но и здесь, как оказалось, есть логика, которую в какой-то момент прояснил сам Прилепин, отвечая на один из вопросов. Смысл в том, что локомотивы других партий "разгоняют" слабых кандидатов и потом соскакивают, а лидеры партии "За правду" ни в какие выборные списки без нужды входить не собираются. Они собираются "разгонять" не людей, а смыслы. А для этого не нужно "играть в выборы" самим лидерам. Можно руководить процессом на лекторальном поле и с "тренерской скамейки". Что ж, гипотеза имеет право на то, чтобы быть проверенной на практике.

На пресс-конференции я спросил у Прилепина о планах на предстоящий сезон: собираются ли они участвовать в региональных выборах и с каким настроем - пробовать силы или биться за победу. "Выигрывать!", - последовал ответ, - "чего разминаться-то?" И я даже со своей экспертной колокольни вижу, что да, так и будет. Если только не перессорятся между собой и не наделают глупостей.
Малевич

Борис Леонидович Пастернак


Борису Пастернаку 130 лет. Вот-вот будет, ещё неделя и…
Но Пастернак это «праздник, который всегда с тобой».

Русская поэзия 20 века отравлена Пастернаком.
Конечно, в хорошем смысле. Чуть-чуть злого озона во время грозы и запах свежести на всю округу.

Пастернак прославился нобелевским романом. Но он поэт, а не прозаик.
Его «Доктор Живаго» довольно занудное повествование, вряд ли кем перечитываемое. Политическая возня вокруг романа – сплошная лицемерная мерзость.

Стихи же – велелепие. То есть больше, чем просто великолепие.

Общее место, что Пастернак сложен, это "Пикассо-поэзия".
Верно. Иногда образы, преподносимые Пастернаком, напоминают неразгаданный ребус: "Сестра моя жизнь и сегодня в разливе разбилась весенним дождём обо всех", - что это? Не враз дотумкаешь. Простор для ассоциаций и аллюзий.

В принципе русский стих – соединение звучания и образа. Пастернак умеет звучать. Он не книжен, он музыкален, его можно и надобно декламировать нараспев. Ко двору пришлось его детское увлеченеие музыкой.

Вот рядовой для Пастернака стих. Из «дачной жизни». Обратите внимание на звукопись:

Как бронзовой золой жаровень,
Жуками сыплет сонный сад.
Со мной, с моей свечою вровень
Миры расцветшие висят.


Звонкие аллитерации «б», «р», «з», «ж» меняются на глухое «с» и игра словами превращается в игру смыслами: вровень со свечою, стоящей на подоконнике, «висит» звёздное небо.
Дальше вообще фантасмагория:

И как в неслыханную веру
Я в эту ночь перехожу,
Где тополь обветшало-серый
Завесил лунную межу.

Где пруд, как явленная тайна,
Где плещет яблони прибой
И сад висит постройкой свайной
И держит небо пред собой.


Стихотворение, конечно, по памяти привожу. Может, где наврал – извиняйте.

Масса обрывков-отрывков из Пастернака торчит в памяти, как – извиняюсь за чёрный юмор – остатки берёз на заболоченном лесе.
Занозы, поразившие некогда. Типа «и воздух свеж, как узелок с бельём у выписавшегося из больницы».
Тут тебе и ощущение больного: «Жить будем!», - и свидетельство времени – узелок с бельём подмышкой, и весеннее настроение: ещё снег, но светло и радостно.

Или: «…за возом бегущий дождь соломин…».
И картинка, и память – где они, эти возы с полевым сеном, сегодня всё в рулоны закатывают.
"Я живу с твоей карточкой. С той, что хохочет...". Личное его, ставшее моим.
«Он был, как выпад на рапире» - о политическом деятеле, полемисте и вожде. О Ленине, конечно.

Но, само собой, Пастернак не политический поэт. Не Маяковский.
И не забубённо русский, как Есенин, рвущий душу прилюдно: «Положите меня в русской рубашке под иконами умирать».

Культурно-городской: «Я клавишей стаю кормил с руки». Или: «Чтобы комкая корку рукой, мандарина холодящие дольки глотать, торопясь в опоясанный люстрой, позади, за гардиной зал, испариной вальса запахший опять». (Кстати, экая лёгкость стиха – просто-таки венский вальсок).
Совмещающий несовместимое: «Февраль. Достать чернил и плакать…».
Существующий в ином измерении: «Какое, милые у нас тысячелетье на дворе?».
Однако даже у воспетого Багрицким военспеца: «…в походной сумке спички и табак. Тихонов, Сельвинский, Пастернак». Значит, современник.

Что-то такое в Пастернаке присутствует эдакое-такое, Идеальное – гармония жизни и стиха.

К Пастернаку я пришёл поздно. Прежде него были Пушкин (очень естественное и повседневное чтиво). Параллельно – Маяковский. Потом неожиданный Есенин. Дальше сонмище открытий: Блок, Брюсов, Анненский. Поэты послереволюционного поколения: Багрицкий – впереди всех.
Параллельно гремели Вознесенский и иже с ним. И вот вонзился как-то исподтишка Пастернак. Чтобы насовсем остаться.

Мой былой друг-литературовед называл Бориса Леонидовича: «Идеальный поэт».
Пожалуй, так.

К его шекспировским переводам я равнодушен. «Гамлет» изящнее у Лозинского: «Что благородней духом – покоряться прщам и стрелам яростной судьбы или, восстав на море смут, сразить их противоборством?».
Но вот из Тициана Табидзе строки запомнились: «Не я пишу стихи. Они, как повесть, пишут меня. И жизни ход сопровождает их. Что стих? Обвал снегов. Дохнёт и с места сдышит. И уничтожит. Вот что стих», - но тут, конечно, никакой не Табидзе, а бывший подстрочник, вознесённый до Пастернака.

Пример, когда копия, делающаяся для заработка, получилась талантливей, чем оригинал.

ПиЭс. Ахматова, что ли, сказала однажды, что Пастернак одновременно похож на араба и его лошадь. Смешно и со смыслом: Пастернак - не осёдлывает Пегаса, то есть, поэзию, он сам - поэзия.
ПиПиЭс. Что меня мирит с еврейством, так это стихотворство: как-то у них на стыке, соединении, контаминации русского языка и иудейского темперамента хорошо со стихами получается...