February 7th, 2020

Малевич

Опять Прилепин, но по другому поводу


Писатель делится своими наблюдениями за тремя поколениями постсоветской молодёжи, сформированной фастфудом и ютубом.
Интересна вставка про трагические события в нашей "Зимней вишне" - о том, как провокационный вброс вырос в панику, количество предполагаемых (да что предполагаемых - тут же нашлись люди, которые это засвидетельствовали) жертв  многократно увеличилось враньём...
Малевич

Валентин Васильевич Махалов


Напомнила о нём Лена Чазова, юргинская библиотекарша, стихом:

Выпью водки два стакана,
Вытру губы рукавом.
В меру трезвый,
В меру пьяный —
Мимо дома твоего.

По сиреневому маю
Все равно в каком году
Я куда иду — не   знаю,
Только знаю, что иду.

И никто меня не спросит
И ни прямо, и ни вкось,
Что с душой моей стряслося,
Что с твоей душой стряслось.


Прелестнывй стих. Даже как бы отсутствие действия во фразе "мимо дома твоего", то есть некая формальная грамматическая неправильность, только добавляет шарма.
Ну, конечно, он был мужиком пьющим. При этом большим, широкой кости, физически сильным - трамвай мог за собой уволочь. Про него ходил анекдот, автор чуть ли не сам Махалов.

Утро. Идёт-бредёт похмельный Махалов по улице Ноградской в редакцию газеты "Кузбасс", а навстречу Максим Гаврилович Щербаков, парторг редакции, трезвый и собранный, фронтовик и идейный коммунист.
И спрашивает Щербаков:
- Что, Валя, плохо тебе?
Тот молча головой кивает, да, мол.
- Ну, заходи в партбюро, поможем...

Махалов прожил интересную молодость. Начинал работягой на заводе в Горьком, потом учился в мореходке на Дальнем Востоке, но окончил всё же журфак Ленинградского университета. Оттуда же вывез жену Тамару, ленинградку. Она работала в нашем книжном издательстве и определяла оного культурный колорит.
Как Валентин Васильевич определял поведенческий колорит пёстрого нашего литературного сообщества, привнося в него эдакую есенинскую безалаберность и буйность.

Стихи из Махалова лились, как из родника. А вот прозу он писал хероватую. Миниатюры из таёжно-лесной жизни получались, а в целом - нет.
Одну повесть, переслащённую юношеским пубертатом (там все "трепетали", тыкскыть, "слегка соприкоснувшись рукавами") я, грешным делом, раздраконил в "Комсомольце Кузбасса".
Махалов обиделся и запил.
Потом мы, впрочем, помирились и несколько раз выпили мировую.

Долгое время Махалов работал в "Кузбассе", слывшем своего рода литературной гаванью. Оттуда вышли писатели Геннадий Юров, Владимир Мазаев, Геннадий Емельянов, Владимир Матвеев. В редакции работали Виктор Моисеев, Александр Зайцев, Анатолий Паршинцев, Пётр Ворошилов -  каждый автор нескольких заметных книг художественной прозы и очерковой публицистики. С "Кузбассом" постоянно сотрудничали поэты Михаил Небогатов, Виктор Баянов, Владимир Измайлов.
"Иных уж нет, а те далече". Вымерло поколение наших старших товарищей...

Но всё ж помнится. Спасибо тем, кто помнит. Прежде других - Лене Чазовой низкий поклон.