February 11th, 2020

мера1
  • ss69100

Зверства А. В. Колчака и колчаковцев против народов России забыты!??


Как и для чего попал в Россию А. В. Колчак — британский офицер с декабря 1917-го


Об этом не все знают. Об этом сейчас не принято говорить по той же причине, по которой в упоминаниях о легендарном А.А. Брусилове никогда не обмолвятся, что он стал красным генералом. Порой в спорах о Колчаке просят продемонстрировать документ с контрактом. У меня его нет. Он и не нужен. Всё рассказал сам Колчак, всё зафиксировано на бумаге. Всё подтверждено его телеграммами любовнице Тимиревой.


Очень важный важном вопрос — что привело британского офицера в Россию. Особенно в свете того, что некоторые сенаторы и ревнители памяти Колчака выступают за выставление ему памятников:


«должны быть места поклонения, памятники героям Русской Армии, положившим свои жизни, благополучие во имя России, Царя и Отечества. В Омске должен появиться памятник Александру Колчаку!» — © сенатор Мизулина.



Мы покажем, что:

а) Колчак действительно поступил на службу британской короне;


б) Колчак оказался в России по приказу его новых начальников. (При этом сам в Россию не стремился. Может, даже надеялся избежать визита.)


* * *

Collapse )
Малевич

Захотелось джаза


Разнузданного и раскованного джаза. Хриплого, как Луис Армстронг, артистичного, как Барбара Стрейсанд, медового подобно Элле Фицджеральд.

"Бегин" я услышал с какой-то из пластинок серии "Вокруг света". Так и поселилась она где-то в голове, в мозжечке и всегда вспоминается при  слове "джаз".
Не знаю, вошла ли она в число признанных "стандартов" джаза, но в репертуар великой джазистки Эллы вошла, как нож в ножны.
В 1956 году Элла записала большой, из 32 композиций, альбом песен Коула Портера, великого американского композитора. Альбом вошёл в Зал Славы "Грэмии" и в Национальный реестр звукозаписи США.
В том числе "Бегин" - воспоминание о тропиках, море и, разумеется, о любви.

Ну, да Бог с ними, с американскими регалиями. Наша регалия - классная вещь, исполненная классной певицей под хорошо сбалансированнфый, "смазанный" джаз-оркестр Бадди Брегмана.
Малевич

Грустный Лимонов

Грустный Лимонов встречает 77-летие. Понимаю его своим возрастом. Но мне себя не жаль. А Лимонова жалко. И хочется погладить его по голове, как старого\малого, и успокоить: мы тебя любим, Эдичка, ты навсегда наш, мы тебя никому не отдадим...




Не кажу "Гоп!"



" Не кажи "Гоп!" поки не перескочиш" - гласит украинская пословица. Потому вот пишу без мягкого знака "пескочиш", имитируя украинский язык,хотя там по-моему с мягким.

Не восклицай "гоп" пока не перепрыгнул. Ну чего, правильно.Мне почти 77лет, но еще нет, ещё 11 дней осталось. Так что не кажу "Гоп".

Меньше стало нападок на меня. Как бы застеснялись.Жмутся неподалёку.Видимо из-за возраста и из-за того, что от меня уж не избавится.Где сейчас писатели -диссиденты ? И вспомнить нечего, что написали. Да и позднесоветские писатели - мусор да пыль безвкусная. А я есть. И стою себе один-одинёшенек и нет мне друга и брата.
Малевич

Моему брату - 90


Вот так. Он явный долгожитель, мой старший и любимый брат Лёня.
Вернее, он средний. Самый старший Виктор уже почил, дожив до 80-ти. Он ушёл добровольцем в армию в 1944-м, чслужил солдатом, потом ухитрился окончить школу без отрыва от службы и поступить в Киевское авиа-техническое училище.
Служил в Мичуринске, Новосибирске, в Чите, а после дембеля поселился в Ставрополе, на Северном Кавказе...

При рождении Лёню нарекли Люциан. В деревне Лебеди тогда обитали разные случайные полуинтеллигентные люди неизвестных национальностей и странного происхождения. Война и послевоенное разорение пригнало их в Сибирь на прокорм. Вот и смутили родителей как бы красивым именем. Вроде бы польским.
Уменьшительное от Люциана получилось Лютик. Так его звали в Топкинской 1-й школе (отец добился перевода в Топки, чтобы сын проджолжил учёбу, в деревне была только семилетка) и Томском университете, где он учился на историко-филологическом. А после окончания Лютику, ставшему учителем в 64-й ж.д. школе, его имя показалось претенциозным и нерусским. И он упростил его до Леонида.

Лёня-Лютик был учителем по призванию. Хорошим. Его ученики (а он работал в нескольких школах нашего города, был инспектором районо, директорствовал в Лукошкинской сельской и школе в новом райое города, на "Третьем участке", где жили строители цемзавода) получались грамотными и книгочеями.
Потом он сменил профессию на газетчика - в нашем городке открылась\возобновилась газета "Ленинский путь". И, меняться так меняться, вдруг уехал на север Иркутской области, в Железногорск-Илимский, где копают руду для нашего ЗапСиба. Заработал там все северные надбавки, подрастил двоих дочерей и вдруг оказался в Белоруссии, в легендарном Бобруйске, где, впрочем, не пожилось, хотя теоретически Белоруссия - родина наших предков по отцу. Лёня вернулся в Кузбасс, трудился в Юрге, вышел там на пенсию и уже пенсионером перебрался в Новосиб, к дочерям и внукам.

Теперь у него уже правнуки. И даже одна пра-правнучка. Живут они вдвоём с ЕДИНСТВЕННОЙ его женщиной - Валей, землячкой, учительшей и тоже выпускницей ТГУ, только БПФ - биолого-почвенного факультета.
Лёня болеет, мучается бессоницей и ночами пишет мне письма со всякими рассуждениями "за жизнь". Он сугубо советский человек. Родился в коллективизацию, рос в войну, вступил в КПСС по "сталинскому призыву", всегда был правильным коммунистом и очень разочарован тем, что случилось со сттраной.

Вот такой он мой долгожитель-брат...