Category: криминал

Малевич

Комедия с убийством


Смотрю очередной сериал НТВ. Довольно оригинальный - не из нашего криминального времени. а ещё из ДО ТОЙ ВОЙНЫ.
Про Крым.
Немецкие шпионы пробрались в Севастополь и хотят всё повзрывать.

Ну, и нравы тогдашние. Оперетошные казаки. Оперетошные большевики. Оперетошные контрабандисты. И вполне оперетошная любовь. Всё оперетошное, кабы не постоянные убийства. Будто бы правдашние.

Когда-то Маяковский хотел написать "Комедию с убийством". Не успел. Написали за него - целый сериал.
Малевич

Тот самый Смирнов на нарах


Общественный деятель Виктор Смирнов, ранее выдвигавший свою кандидатуру на пост глав Новокузнецка и Кемеровской области, стал фигурантом уголовного дела о вымогательстве
Об этом сообщило агентство "Интерфакс-Сибирь" со ссылкой на информированный источник.
"Смирнов был задержан при получении 150 тыс. рублей от бизнесмена", - сказал собеседник агентства.
В отношении Смирнова возбуждено дело по ч.2 ст. 163 УК РФ (вымогательство).
Потерпевшим называют индивидуального предпринимателя из Новокузнецка, занимающегося рекламным бизнесом.
"Смирнов неоднократно писал необоснованные жалобы в проверяющие органы, инициируя тем самым многочисленные проверки, которые мешали рабочему процессу, после чего связался с бизнесменом и предложил прекратить нападки за оплату", - сказал собеседник агентства.
Смирнову избрана мера пресечения в виде заключения под стражу - он помещен в Новокузнецкий СИЗО, отмечает "Интерфакс-Сибирь".
Малевич

Стоит мэру дать разок в морду и он сразу раскаивается...



Мэр кузбасского города признался во взятке в 3 миллиона рублей

Новости  \ 


Преподаватель кемеровского вуза попалась на взятках
В суд передано уголовное дело против мэра Березовского Дмитрия Титова, возбуждённое по статье УК РФ «Получение должностным лицом взятки в особо крупном размере». По версии следствия, в начале 2019 года мужчина получил вятку в размере 280 000 рублей от главного бухгалтера коммерческой фирмы за покровительство в деятельности её организации. Об этом стало известно полиции, мужчину задержали в момент, когда он уже получил деньги и выходил из здания.
Следствием установлено, что за 13 месяцев коррупционным путём чиновник «заработал» 3 млн 640 тысяч рублей. Со следствием обвиняемый сотрудничал, вину признал. В счёт возмещения ущерба следователем наложен арест на имущество обвиняемого на сумму порядка 2 млн рублей. В отношении взяткодателя уголовное дело находится в производстве.
Бывшему мэру грозит лишение свободы сроком до 10 лет со штрафом в размере пятидесятикратной суммы взятки.

Малевич

Кто такие "воры в законе"?

Путин внес законопроект по борьбе с криминальными авторитетами. Разве воры в законе еще существуют? И другие вопросы о преступной иерархии

14 февраля президент РФ Владимир Путин внес в Госдуму законопроект, направленный на борьбу с неформальной криминальной иерархией. Документ, к примеру, вводит наказание для людей в статусе вора в законе (формулировка законопроекта — «лицо, занимающее высокое положение в преступной иерархии») и за участие в «сходке» («собрании организаторов, руководителей или иных представителей преступных сообществ»). Для «криминальных авторитетов», которых осудят за непосредственное руководство преступным сообществом, законопроект предусматривает пожизненное наказание. По понятным причинам, криминальная иерархия — это сфера, о которой многие слышали самые невероятные легенды, но мало кто может отличить реальность от вымысла. «Медуза» попросила журналистку Татьяну Зверинцеву, которая много лет специализировалась на теме преступности, ответить на базовые вопросы.

Когда и как появились воры в законе?

Точно этого никто не знает, но считается, что это словосочетание стали употреблять в тюрьмах СССР в 1930-е годы. Заключенные, которые относились к ворам в законе, считали себя хранителями дореволюционных криминальных традиций (понятий) и ненавидели советскую власть. В криминальной среде распространился «закон», предписывающий «настоящим» преступникам ни в какой степени не сотрудничать с государством. В первую очередь это, конечно, касалось правоохранительных органов, но не только — так, ворам запрещалось работать, cлужить в армии и даже жениться.

Во времена Великой Отечественной войны среди преступников разгорелся спор — можно ли уйти на фронт, то есть по сути все же согласиться сотрудничать с властью? Те, кто отправился на войну, получили в криминальной среде наименование «суки», а те, кто остался верен понятиям, называли себя «законниками». Когда первые вернулись с фронта и попытались вернуть себе авторитет, в лагерях разгорелась так называемая «сучья война», которая фактически уничтожила остатки дореволюционного воровского мира.

Тем не менее, понятия и неформальная иерархия по-прежнему существовали: «опущенные» (низшая каста, своего рода неприкасаемые), «мужики» (заключенные, не считающие себя частью оргпреступности), «блатные» (те, кто чтил понятия), «авторитеты» и, наконец, высшая каста — «воры в законе». Статус вора в законе в ходе особой процедуры — «коронации» — присваивался тем, кто заслужил одобрение преступников, получивших эту привилегию раньше. Сферы влияния воры в законе делили по географическому принципу.

В «лихие девяностые» система пошатнулась — в криминальный мир хлынули толпы отчаянных новичков, преимущественно спортсменов, которые не считали нужным ограничивать себя понятиями. Таких людей в воровской среде называли «беспредельщиками». Многие из них погибали в бесконечных «разборках». Выжившие либо согласились принять выработанные десятилетиями правила преступного мира, либо благодаря успешному «карьерному росту» легализовались, став благопристойными бизнесменами и чиновниками. 

Воры в законе правда должны называть себя ворами даже в полиции?

Спорить о подобных вещах можно долго, потому что пресловутый «воровской кодекс» не существует в виде полноценного юридического документа. Но, по идее, в полиции вор в законе не должен называть себя никак, потому что разговор с полицейскими — это и так недопустимое взаимодействие с властью. Ему следует просто презрительно молчать. Впрочем, само по себе молчание уже дает полицейским понять, с кем они имеют дело. А вот открыто отказаться от своего статуса вор не может ни при каких обстоятельствах (если, конечно, не хочет его потерять). Именно поэтому в интернете столько видео, где полицейские заставляют задержанных на камеру ответить на вопрос «являетесь ли вы вором в законе?»



Кроме того, важное значение имеют криминальные татуировки. Нанося на кожу особые знаки, вор как бы обязывает себя впредь всегда и везде открыто демонстрировать свой статус — независимо от обстоятельств. Впрочем, когда возникают спорные случаи, решающую роль в криминальной среде играют не абстрактные правила, а оценка ситуации авторитетными людьми.

Существует только одна иерархия или есть разные воры в законе, которые друг друга не признают? Возможно ли появление самозванца?

В преступном мире, как и в любом неформальном сообществе, не существует централизованной власти и единого мнения по всем вопросам. Да, один вор вполне может не признавать статус другого, опираясь как на известные ему факты, так и на личную неприязнь. Будет он держать это мнение при себе или рискнет высказать его вслух — зависит от обстоятельств. Лишить человека воровского статуса могут, если ради этого соберется специальная сходка других воров. Впрочем, «раскоронованный» вполне может не признать это решение, продолжить действовать параллельно, опираясь на другие, благоволящие к нему группировки.

Решающую роль в таких вопросах часто играет мнение признанных лидеров криминального мира, таких как покойные Вячеслав Иваньков (Япончик) или Аслан Усоян (Дед Хасан). Но такие люди, как правило, не спешат высказывать свои соображения по статусу каждого третьестепенного авторитета.

Кроме того, случаются периоды, когда настолько авторитетных лидеров просто нет. Например, общепризнанного «наследника» Усояна, убитого в 2013 году, на постсоветском пространстве до сих пор не появилось (хотя профильные СМИ то и дело пишут о неких кандидатах на эту роль). Ведь речь не о должности, на которую обязательно должны кого-то назначить, а скорее о сумме авторитета, набранного за многолетнюю деятельность. Лишь когда чье-то имя становится известно даже за пределами криминального мира, а уровень влияния переходит все возможные рамки, можно говорить о появлении очередного криминального «короля».

Что касается самозванцев, то оргпреступность — слишком узкая и закрытая среда, а звание вора в законе предполагает хотя бы какую-то известность человека в этой среде. Самозванцу как минимум придется выдумать, какие уже признанные воры участвовали в его коронации. Можно ли надеяться, что они об этом не узнают и не предпримут мер в отношении наглеца? Система обмена информацией в криминальном мире благополучно работала еще в те времена, когда никто и мечтать не мог об интернете и мобильных телефонах, особенно в местах лишения свободы. «Малявы» и «прогоны» передавались по сарафанному радио, и все, кому нужно, умудрялись знать все, что нужно. Что говорить о сегодняшнем дне, когда существуют целые интернет-издания, посвященные криминалитету.

Впрочем, любое правило подразумевает исключения. В позднесоветские годы в криминальном мире прославился некий Леонид Свинухов (Ленчик Тряси-Башка), который не раз называл себя вором в законе, попадая в различные исправительные учреждения. Несколько настоящих «воров» пересеклись с ним в одной камере лишь в 1992 году. Свинухов был жестоко избит, после чего попросил администрацию о переводе в другую колонию. После этого он пошел на хитрость — сменил кличку, начав представляться Лимоном — и по-прежнему вором в законе. Его снова разоблачали, снова били, но умер он в итоге от естественных причин в 2011 году, в возрасте 67 лет. Хотя существует и иная версия, согласно которой Лимон все же имел воровской статус, а в 1992 году его просто отказались признать.

Если воры в законе так известны, почему их просто не посадят?

Потому что формально их не за что сажать. Для того, чтобы посадить кого-то в тюрьму, нужно осудить его по уголовной статье. А в Уголовном кодексе нет статьи за обладание статусом «вора в законе». Именно этот пробел должен восполнить президентский законопроект.

Поможет ли новая норма бороться с оргпреступностью — неизвестно. С одной стороны, воры в законе, безусловно, потеряют возможность оставаться формально чистыми перед законом, не скрывая своего статуса. Кроме того, длящаяся много десятилетий подпольная борьба силовиков и преступников, ныне проходящая вне поля действия закона, может стать чуть более прозрачной и официальной.

Но с другой стороны, возникает множество вопросов. Как будет измеряться та самая «высота положения в преступной иерархии»? Произвольно, в зависимости от воли следователя? Но он может руководствоваться не только стремлением побороть оргпреступность, но и любыми личными или политическими мотивами. Или же правоохранительные органы официально признают воровскую коронацию как некую легитимную процедуру? Но как может быть легитимным процесс, который не прописан ни в каких законах и не сопровождается выдачей подтверждающего документа, составлением реестра, проставлением печатей?

И главное — государство может побороть конкретных представителей организованной преступности, но вряд ли оно справится с самой системой. Как показывает практика, эта система имеет свойство возрождаться даже после тяжелых потрясений.

Более того, многие эксперты считают, что новички, не контролируемые старшим поколением, на поверку оказываются более опасными, чем «ветераны». Когда в 2006 году был коронован первый в истории киргизский вор в законе Камчи Кольбаев (Коля-Киргиз), глава МВД Киргизии Мурат Суталинов открыто обрадовался этому событию, заявив, что «в преступном мире республики в определенной мере произойдет стабилизация — будет меньше беспредельщиков и отморозков».

Зачем воров в законе сажать в тюрьму? Они же нормально себя там чувствуют.

Да, воры в законе считают тюрьму родным домом, они пользуются там большим авторитетом, каждая очередная отсидка для них — почетный пункт в биографии. Решить эту проблему еще в советские времена пытались созданием в лагерях так называемых «красных зон», где царят администрация и формальные правила (в противовес обычным, «черным» зонам, где властвуют понятия). Естественно, представители криминала жестко сопротивляются подобному режиму — и подавить сопротивление можно лишь еще большей жестокостью. Ни о каких правах человека и современных этических нормах речи тут идти не может, и ничего хорошего на выходе не получается. В наши дни настоящих «красных зон» насчитывается совсем немного. В целом они превратились в специальные места заключения для осужденных сотрудников правоохранительных органов, которым на «черной зоне» пришлось бы нелегко.

Вор в законе — это обязательно вор? Убийца или насильник может быть коронованным?

Изначально, в 1930-е годы, в разряд криминальной элиты имели шансы войти представители нескольких самых почитаемых воровских «профессий» — квартирные, магазинные воры, взломщики сейфов. Если говорить о классических понятиях во всей их абстрактной строгости, то убивать вор вообще может лишь с целью спасти свою жизнь или отстоять честь воровского закона. Да и то порой утверждается, что во втором случае выносить приговор провинившемуся должен не один вор, а созванная им сходка. Ну а изнасилование — вообще преступление, резко противоречащее понятиям и автоматически помещающее человека в самый низ криминальной иерархии (хотя на практике, опять же, бывает разное).

Со стороны это может показаться не очень логичным. Ведь убийца — более «страшный» преступник, чем вор. А значит, и статус у него должен быть выше. Но эта логика действует только в среде «беспредельщиков». Представителей классического криминального мира объединяет не жажда крови, а стремление пользоваться материальными благами, не соблюдая законов и правил общества, которое эти блага создает. Причем речь не столько о жажде богатства, сколько о стремлении к власти и высокому статусу при полной независимости от дозволенных механизмов их достижения. Таким образом, именно преступления против собственности и против законов, регулирующих обращение с ней, оказываются фундаментом преступного мира. 

Что касается списка почетных криминальных профессий, то к настоящему времени он сильно изменился — потому что меняется экономика, финансовая система, а с ними и весь преступный мир. Сейчас можно не только взламывать сейфы, но и заниматься масштабными финансовыми махинациями, автоугонами, рейдерством, контрабандой, отмывать деньги, торговать оружием и наркотиками. Современные воры стали куда терпимее к экономическим механизмам, нежели их предшественники. Много шума наделала распространившаяся в 1980-1990-е годы схема «покупки» воровских званий, которая может представляться как взнос крупной суммы в «общак». По некоторым данным, даже за нарушения неписанных законов и «подставу» соратников теперь иногда можно понести финансовое, а не телесное наказание. Многие воры не чураются представляться властям бизнесменами или получать какой-то легальный статус.

Воры в законе существуют только в постсоветских странах или по всему миру?

Звание вора в законе со всеми перечисленными нюансами — изобретение советских лагерей 1930-х годов. Соответственно, и в наши дни все специфические традиции, связанные с этим званием, существуют лишь в криминальной среде постсоветских стран. Хотя жить и вести свою деятельность представители постсоветской преступности сейчас могут в любой стране мира.

Первыми из представителей «русской мафии» за рубеж начали проникать так называемые «антикварщики» — нелегальные торговцы антиквариатом, задолго до перестройки проложившие пути в западные страны. В 1970-1980-е годы из СССР разрешили эмигрировать евреям, и не все эти эмигранты были законопослушными. Как результат, первыми отцами «русской мафии» в США стали евреи Евсей Агрон и Марат Балагула. Ну а после развала СССР постсоветская мафия, упорно сохранявшая название «русской», буквально хлынула за границу.

Однако, как и любые этнические группировки, «русские» бандиты-эмигранты воспринимаются в принимающих странах как нечто чужеродное. Даже если российский вор в законе попадает в западную тюрьму, местные уголовники не спешат перенимать у него какие-то традиции. У них существуют собственные криминальные правила и законы.

Откуда у воров в законе берутся их клички? Они их сами себе придумывают?

Нередко присвоение клички сопровождало формальный ритуал принятия в воровское братство. Например, в советское время был популярен такой ритуал: входя в камеру, новичок произносил: «Тюрьма-старуха, дай кликуху». После этого ему предлагали «погоняла», из которых он мог выбрать понравившееся. Как правило, преступникам запрещается пользоваться самолично выдуманной кличкой. Но тут, как и во всей этой зыбкой сфере, нельзя говорить об однозначной, единственно верной традиции.

«Погоняло» может отражать высокий статус вора и демонстрировать уважение («Князь», «Барон»), может указывать на этнос или место рождения («Чечен», «Рязанский»), на особенности внешности и поведения («Нос», «Воробей»). Бывает и так, что кличка оказывается обычным сокращением фамилии (Кирпичев — «Кирпич»). Изредка авторы кличек обнаруживают творческие способности и сложное ассоциативное мышление. Например, криминальный авторитет Павел Струганов получил прозвище «Паша Цветомузыка» за привычку часто моргать.

В воровском сообществе кличка имеет большое значение, потому что как бы дополнительно отсекает преступника от мира, где люди идентифицируются по фамилиям, которые вписаны в выданные государством паспорта и иные документы. Кроме того, за кличкой зачастую стоят достижения, которыми в криминальной среде принято гордиться.

https://meduza.io/feature/2019/02/18/putin-vnes-zakonoproekt-po-borbe-s-kriminalnymi-avtoritetami-razve-vory-v-zakone-esche-suschestvuyut?utm_source=email&utm_medium=vecherka&utm_campaign=2019-02-18

Малевич

АНЖЕРСКИЕ ХРОНИКИ, ЧАСТЬ 4 и 5

4.ИСТОРИЯ «СЕНЬКИНОЙ» БРИГАДЫ

Недавно по телевизионным экранам отшумел, отстрелялся сериал про симпатичных «братков» под названием «Бригада». Какие они дружные, как любят детей и жён. А жёны у них просто королевы красоты, вдобавок несказанно умны, а также играют на разных музыкальных инструментах. Да и сами «братки» интеллектуалы хоть куда – знают, кто такой Энди Уорхолл и только что Монтеня не цитируют в прогалах между наркотой и убийствами. И разумеется, таким прямая дорога во власть – хоп и главный из них уже депутат Госдумы...

В сподвижниках «Сеньки» тоже был депутат. Правда, всего лишь городского совета. Говорят, что это господин Сухинин, бывший член бывшего совета директоров Антоновского рудоуправления, фигурант нескольких расследуемых уголовных дел. Ходили слухи, что Сухинина будут двигать в городские мэры. Но обошлось, хотя на образовавшуюся после ухода Ившина вакансию всё ж попытались продвинуть одного кемеровского коммерсанта с уголовным прошлым…

Анжерские «братки», конечно, вовсе не такие интеллектуалы, как киношное «бычьё», даже депутат Сухинин, это ребята попроще, без претензий на Монтеня, в чём-то похожи на обыкновенных «отморозков» с улицы, только уже отмытые и ездят в хороших машинах.

«Отморозками» они были несколько лет назад: ни украсть, ни покараулить, только морды бить себе подобным да качать в спортзалах бицепсы, в институты и университеты поступать не по разуму, в армию идти – не в «кайф», вдруг убьют, в работяги вовсе неохота – пусть трактор работает, он железный. Да и предприятия закрываются одно за другим, профессия шахтёра из престижной стала вовсе никакой – раньше шахтёр запылившиеся ботинки велюровой шляпой обметал перед входом в кабак да ту шляпу брезгливо в мусорницу, нынче после увольнения с закрытой шахты мелочь в горсточке считает…

А руки у пацанов чешутся – спортивное «вчера» зудит. И про будущее мысли в голове копошатся: сколько можно выяснять отношения друг с другом на анжерских пустырях да на танцах, надо к делу какому-нибудь лепиться. И самолюбие играет: дескать, как же это мы, боксёры, борцы, мощные и смелые парни да силушку не сможем в товар превратить. И пошли «пацаны» в рэкетиры. Как пелось в «неформальной» песне начала 1990-х годов: «Бывшие спортсмены, а ныне рэкетмэны».

Не обошлось без старшего наставника. Им стал некий Тарутин, в просторечии «Тарута». Он разработал несколько схем зарабатывания денег мордобойно-рыночными способами.

Конечное звено каждой схемы – спекуляция. А перед тем – рэкет. «Сеньку» и товарищей он приспособил для запугивания директоров угольных предприятий. Тогда, в начале 1990-х, угольщики на некоторое время зажили неплохо, потому что получили выход за рубеж и благодарность от Ельцина за забастовки в виде Тарифного соглашения.

То есть зарплата у них была от власти, а всяческий дефицит в руки пошёл от «бартера» из-за границы: тут тебе и машины, и невероятных удобств бытовая техника, и всё это доставалось горнякам по государственным, то есть фактически бросовым ценам. Группа Тарутина перенаправляла часть дефицита в свою пользу, заставляя директоров через кулачного бойца «Сеньку» «делиться» (поперву «Сенька» с корешем врывается в кабинет и грубо «наезжает», а после его ухода приходит «Тарута» и договаривается с деморализованным хозяином кабинета), перепродавая дефицит согласно рыночной конъюнктуре.

Быстро вошедшая в силу и многочисленность «бригада» прибрала к рукам не только угольщиков, но и народившийся клан предпринимателей. Анжеро-Судженск стал городом полыхающих киосков и магазинчиков – то жгли непокорных. А покорным было всё равно, кому платить – хоть официально закреплённому за городом от воровского мира «смотрящему» по кличке «Амир», работавшему на себя и «общак, хоть тому же «Сеньке», работавшему только на себя.

Правду сказать, «Амир» был нагл, жесток и сребролюбив. Другими словами, жил далеко не по «понятиям». Его вскоре убрали новые хозяева города, после чего оказалось, что хрен редьки не слаще. Удивлённых же «беспределом» кемеровских воров на «разборку» по поводу убийства «Амира» просто не допустили, перекрыв с помощью купленных «гаишников» дорогу на въезде в город, близ шахты «Таёжная».

Между тем местные предприниматели Головчанский и Максимов (их команда «Сеньки» особенно донимала, хуже «Амира») «грели» где-то на уральской «зоне» престарелого «вора в законе» по кличке «Орёл». Тому светило скорое освобождение и «Орла» позвали на княжение в сибирский город. Ему была куплена в Анжерке квартира и машина.

Бизнесмены Анжерки лелеяли надежду: придёт – уймёт «беспредельщиков», всё же воровской порядок, когда не все семь шкур сдирают в один присест, лучше откровенного разбоя. На власть же никаких надежд уже нет…

Однако дело обернулось иной стороной: поселившегося в Анжеро-Судженске вора тоже «убрали», Как и «смотрящего» «Амира», не дали «Орлу» миром дожить остаток жизни. Заодно застрелили Головчанского, потом Максимова: на виду у прохожих «киллер» шёл за убегающей жертвой и прицельно строчил из «Калашникова», пока не убил. Подошёл, сделал контрольный выстрел в голову, спрятал автомат под куртку, нырнул в проулок за гаражи и его умчала неизвестная машина.

«Сенькина» «бригада» стала набирать силу. В сферу их интересов попали обогатительные фабрики «Анжерская» и «Судженская». Позже обанкроченные предприятия были эффективно выдоены «бригадой». Особенно жирный кусок «бригада» урвала от «Судженской», причём пострадал некий томский коммерсант (имя не вспомню, да, скорее всего его уж и нет на этом свете), хотевший заработать на угольном концентрате: деньги он заплатил, но угля не получил и три миллиарда «старыми» осели на «бригадных» счетах.

Через различных «контрагентов» «бригада» получила влияние в тресте «Кемеровошахтострой», на нефтебазе, на городском молочном заводе, в строительных организациях и, наконец, в Антоновском рудоуправлении…

С течением времени «бригаду» начинает интересовать городская торговля и общепит. Это началось с обвальной приватизации магазинов и складов, в которой бригада приняла душевное участие, изо всех сил отмывая полученные от рэкета и спекуляций «бабки». В Анжеро-Судженске родилось частное предприятие под именем «Витязь» (вот они кто в собственной оценке – витязи, не меньше!).

И вот, например, «Сеньке», он же предприниматель Сергеев, продаётся кафе «Нежность». Цена – 10 миллионов рублей (неденоминированных). А через некоторое время городская администрация выкупает кафе обратно. Но за миллиард с довеском. И без дележа муниципальных денег тут никак не обошлось, это совершенно очевидно – замордованная, боязливая, повязанная корыстолюбием и обременённая роднёй Анжерская номенклатура исполняла всё, что продиктует ей «бригада»: захотят этот магазин – пожалуйста, захотят то кафе – милости просим.

А всё происходит на фоне пистолетной и автоматной пальбы. Невеликий Анжеро-Судженск к середине 1990-х стал самым «стреляющим» городом Кузбасса. Как в кино про Чикаго времён Аль Капоне. «Разборки» с неуступчивыми коммерсантами, побоища с «синими» и между собой превратились в правило. Избиения, насилия, дорожно-транспортные происшествия – рядовые случаи. И никаких последствий.

Вот только часть списка убиенных: Зайцев, Камиль, Никифоров, Тарутин, Головчанский, Орлов, Алексеев, Максимов, Мариампольский, Желнин, Гребнев, Стрельников, Доброногов, отец и сын Дмитраковы…

Про простые избиения можно не упоминать. Кстати, однажды под шаловливый кулак «бригадных» попал заместитель городского прокурора. Дело замяли. В другой раз случилась перестрелка между заехавшим по каким-то делам в Анжерку офицером ФСБ и бандитами, сидевшими в машине. На требование предъявить документы, сопровождённое обнажением пистолетного ствола «бригадные» ответили выстрелами из своего оружия. ФСБэшник тоже стрелял и кого-то ранил. Раненого бандита спецрейсом увезли в Москву лечить, а дело не кончилось ничем – кто стрелял, так и осталось неизвестным, следствие, говорят, не смогло определить конкретного виновника – в машине сидело несколько бандитов, кто стрелял? Экспертизу ж, связанную с анализом смывов с рук, азбука любого следствия, провести не догадались...

В народе ходит версия, что от пострадавшего офицера просто откупились. Народ не осуждает – лучше деньги, чем ничего…

Особо о спорах «между своими». Мозгом «бригады» несколько лет был старый волк Тарутин. Относительно, конечно старый – ему было где-то в районе сорока лет. А эти только сейчас переваливают за тридцатник. Но уже волчата тёртые. И с претензиями. В том числе насчёт прав старейшины «Таруты».

В конце концов ссора Тарутина и молодых дошла до открытого противостояния. Была изнасилована дочь Тарутина – так «молодёжь» решила урезонить наставника». И вот «Тарута» однажды решил выяснить отношения с одним из самых авторитетных молодых – Никифоровым. Вызвал на разговор, но говорили не на равных – Никифорову пришлось стоять под автоматным дулом.

Поговорили. И вроде бы дело к миру пошло, уже и за вечную дружбу выпили, но умный «Тарута» вздохнул: дескать, я ж тебя, Серёга, под автоматом держал, ты мне этого не простишь. И расстрелял Никифорова.

«Таруту» посадили в КПЗ, началось следствие. Однако к этому времени «бригада» уже обросла знакомствами в правоохранительных органах и люди «Сеньки» ходили в КПЗ, как к себе домой. Скоро Тарутина нашли повешенным в камере. Официальная версия – сам повесился…

Во всесилие «бригады» поверили все. Даже классические воры-«законники», отставшие от Анжерки и её хозяина – «Сеньки».

 

5.ОБЕЗУМЕВШИЕ ОТ КРОВИ

Надо сказать, что никакой гангстер таковым не рождается. Покойный Никифоров, как, впрочем, и его друг «Сенька» жили на городской окраине самыми обычными мальчишками. И их иногда обижали такие же мальчишки из соседних кварталов частной застройки (Анжеро-Судженск в своей основной массе – приземистый, серый, деревянный). А старшие, на которых они смотрели с обожанием, их защищали.

Это традиция городских окраин. Её я помню по собственному детству – вышедший из «зоны» грабитель по прозвищу «Пудик» (кулаки у него были по пудику и плечи с трёхстворчатый шкаф) вёл нас, «куканских» в лес вырезать биты для городков, охранял, чтоб не побили шустрые пацаны с «Треугольника».

Поколение более позднее от «блататы» отстало и пошло в спорт. Так было и в Анжерке. Старшие били друг друга на ринге, толкались в хоккейной коробке, гонялись на мотоциклах. И мальчишек к тому приучали. Потом, после армии, старшие, которым сегодня за сорок лет, шли в шахты, на автобазы, на стройки. Сегодня у них по двадцать лет честного трудового стажу. У молодёжи могло бы быть лет по десять – им в районе тридцати. Но большинство из «бригады» нигде не работало. И не работает – числится в охранниках, в бизнесменах, в хозяевах.

До некоторых пор почтение младших к старшим всё ж сохранялось. Тот же «Сенька», встречая супругов Фальковых, которых знал с детства, лез обниматься и клялся в братской любви. А свита – Гоголль, Вальц – уважительно жали простому «водиле»-дальнобойщику руки. То же отношение было к машинисту тепловоза Кузьмину, прожившему всю жизнь от зарплаты до зарплаты, над которым «братва» посмеивалось за его невероятную честность и устойчивость к соблазнам. И к трём братьям Лузиным, один из которых имеет семнадцать лет подземного стажа, другой тоже работяга, а третий, правду сказать, грешник – отсидел несколько лет по «хулиганке», но потом и он стал держать с братьями и их жёнами продовольственный магазинчик близ вокзала.

Замечу ещё: кем бы кто на окраинной улице ни был в своей внешней жизни, для всех он прежде всего сын соседки тёти Лены, брат одноклассника Ваньки, дальний родственник закадычного друга Вовки. А кто он в реальной, страшной жизни, под какими уголовными статьями ходит – дело десятое. Такая вот традиционная мораль городской окраины.

По отношению к бывшему шахтёру Лузину она была опрокинута новым временем. Я полагаю потому, что для теперешних «отморозков» все, кто не они, – «быдляк». Или «машки», которых надо «иметь». И «ментура» – «машки», и бывшие старшие друзья, не ставшие бандитами, тоже «машки».

Версию истории Лузина и его друзей, как я её знаю, я намерен поведать вам  в подробностях. Может быть, они, эти подробности, кому-то покажутся излишними и чересчур кровавыми, тогда не читайте.

Началось с пустяка. С лёгкого скандала, случившегося прошлой осенью. Лузин обратился к старому знакомому – разреши, мол, пару железных листов отодрать с крыши старого склада, в хозяйстве надо, а склад вроде бросовый. Да бери, был ответ.

Лузин с тем и приехал. Но тут около склада появляется бизнесмен Резинкин – его роль в «бригаде» что-то вроде управляющего делами, и начинает матом «качать права», дескать, этот склад будет завтра наш, убирайся.

Лузин спокойный и несуетливый мужик, привыкший себя уважать. Ты, говорит, ещё пацан, чтоб старших матом крыть, пошёл сам туда-то и туда-то.

Спустя несколько дней обматерённый и с того обиженный Резинкин заявляется к Лузину на «разборку» с группой соратников, среди которых сам «Сенька». Во время «разборки» Лузин получает в ухо от подкравшегося Резинкина, после чего тот прячется за спины «бригадных». В ответ на приглашение разобраться, как принято между нормальными мужиками, «один на один» Лузин получает отповедь: дескать, Резинкин один из нас, обидишь его – всех нас обидишь.

Вроде инцидент исчерпан. И Лузину, отцу семейства, человеку, семнадцать лет ходившему в шахту, имеющему своё понимание о чести и достоинстве, надо бы заткнуться – времена не те. Вы ведь так поступаете, когда вам «прилетает» по физиономии? Или иначе? Вот и он не успокаивается и требует извинений. Вызванный на разговор Резинкин убегает. Как выясняется, за подмогой.

И вот стоят мужики у пивного привокзального киоска: Лузин, его друг Фальков, только-только вернувшийся из рейса (у него свой «КамАЗ» – остатки приватизировавшейся и разорившейся автобазы, которой отдано два с лишним десятка лет), другие мужики. Интерес у них в основном мирный – к пиву. О Резинкине, конечно, поминают, но уже со смешком, ишь, дескать, каков храбрец, да наплюй ты на него, Санёк...

И тут прибывает «бригада» в машинах с тонированными стёклами. У «Сеньки», бывшего боксёра, перебинтованы руки – рассчитывал, стало быть, на драку. Другие вооружены – по разговорам, развлекались стрельбой в карьере по мишеням.

Начинается избиение. Бьют Лузина. Бьют всех, кто у киоска, и самих киоскёров. Бьют старшего друга «Сеньки» Фалькова – прикладами помповых ружей. В том числе и его личным ружьём, выхваченным из машины, – он только что из рейса, куда ездит с «помпушкой», из «КамАЗа» забрал, а домой в шкаф положить забыл.

Потом как-то вдруг начинается пальба. Лузин получает заряд картечи в спину. Картечь лупит и по стенам склепанного из железа киоска. Лузин в свалке ухитряется у кого-то из «бригадных» выхватит пистолет и тоже палит наугад. И пулю получает сам «Сенька». (Потом «менты» будут хохмить: «Стрелять, работяги, не умеете»).

В конечном итоге нескольких «бригадных» вывозят в милицию, «Сеньку» – лечить, Лузин убегает через виадук, метя свой путь кровавыми следами, – через несколько часов жена отправит его на такси в Томск, иначе не выжить человеку, поднявшему руку на самого «Сеньку».

В милиции берут показания и всех «бригадных» отпускают. Кроме Фалькова, избитого до неузнаваемости, – его, случайного, в сущности, человека в этой истории, запирают в камеру.

Через пару недель, у Фалькова только что сняли швы с лица, Кисляк-Гоголль зовёт Лузиных и Фалькова поговорить и дело вроде склоняется к миру. Посредником при переговорах выступает общий знакомый, тот самый «честняга» Кузьмин. Встретиться предлагается в кафе «Русь», это любимое место «бригады».

Понедельник, санитарный день, кафе не работает, но Гоголль всё ж приехал туда якобы обедать. И охрана рядом, в том числе совладелец Гоголля по кварцитовому  и иному бизнесу Вальц.

Дальше цитата из жалобы Фалькова на решение следователя Бачурского: «Когда мы зашли в кафе, то Гоголль сразу стал стрелять в меня из пистолета, попал мне в грудь. В это же время по нам стали стрелять сзади. Когда я упал, то потерял сознание, а когда пришёл в себя, то услышал чьи-то слова, что Фальков ещё жив. После этого ко мне кто-то подошёл и произвёл «контрольный» выстрел в голову».

Лузин и Кузьмин были убиты на месте. Фальков, несмотря на два «контрольных» выстрела, выжил – одна пуля из гладкоствольного пистолета «Иж» скользом прошла по черепу, другая…

Впрочем, вот выписка из истории болезни (слабонервным лучше не читать): «Пациент Фальков В.В., 43 лет… с диагнозом: огнестрельное не проникающее ранение лицевого черепа с повреждением лобной, решетчатой кости, верхнечелюстной и гайморовой пазух, повреждение твёрдого нёба, языка; перелом верхне-наружной стенки левой орбиты; перелом угла нижней челюсти слева; множественные огнестрельные ранения грудной клетки, с повреждением лёгочной ткани, забрюшинного пространства без повреждения органов брюшной полости; гемопневмоторакс слева; ушиб лёгких».

На убитого Кузьмина и Лузина и на раненого Фалькова положили пистолет «ТТ» и автомат «Скорпион». А Гоголль со товарищи, дескать, всего лишь защищались. И при этом нападающие неопасно ранили Гоголя в ногу (эту пулю потом не нашли, а другие пули по рукам ходили), нападающих же буквально изрешетили.

Одежда Фалькова и Кузьмина была испачкана оружейной смазкой. Смывы с рук, однако, показали, что оружием предполагаемые «киллеры» не пользовались.

Народная молва делает вывод: мужиков спровоцировали и убили в расчёте на безнаказанность. Народная молва уверена: не бывают хладнокровными убийцами работяги с многолетним стажем. Убийцы нового времени чисто статистически бывшие экспедиторы, как Гоголь, или нынешние охранники, как Вальц, они же члены советов директоров разных акционерных обществ, как Вальц с Гоголлем. А не шахтёры, не машинисты тепловозов и не шофера-дальнобойщики.

Впрочем, следствие биографии и характеристики не интересуют – оно уверено, что «разборка» произошла между двумя бандитскими группировками. Такую информацию и в прессу дают.

И вот прокурорский следователь, изучивший все обстоятельства дела, принимает решение: «Уголовное дело в отношении Бикбаева Николая Равильевича, Вальца Сергея Викторовича, Кузнецова Сергея Анатольевича, Файзулина Раиса Анверовича, Гоголля Александра Александровича по факту причинения смерти гр-нам Лузину Л.Г. и Кузьмину В.В. и причинению тяжких телесных повреждений гр-ну Фалькову В.В. прекратить за отсутствием события преступления».

Мотивы такого решения состоят в том, что «1 октября 2001 года Лузин Л.Г., Кузьмин В.В. и Фальков В.В., имея при себе пистолет-пулемёт «Скорпион», пистолет «ТТ» и гранату «Ф-1», около 15 часов пришли в помещение кафе «Русь», где Кузьмин с целью убийства гр-на Гоголя и Кузнецова стал производить в них выстрелы из пистолета-пулемёта «Скорпион». В ответ, обороняясь от нападения, Кузнецов, Файзулин, Вальц и Бикбаев, являясь лицензированными охранниками… открыли ответный огонь из табельного оружия».

При этом очередями из пистолета-пулемёта «Скорпион» и пистолета «ТТ» был ранен один Гоголль и то в ногу, теперь даже не хромает. По его показаниям – стрелял (вообще-то не стрелявший, судя по результатам экспертизы) Фальков. А не ожидавшие нападения охранники («услышали выстрелы, выскочив из кабинки, увидели трёх мужчин, производивших выстрелы в сторону Гоголя и Кузнецова», так написано в постановлении о прекращении уголовного дела) положили троих. Только Фальков получил восемь пуль, не считая тех двух, что целили в голову...

Тут не буду про ночь в городской больнице, где сиделкой у Фалькова была жена, по первому образованию медсестра. Кабы не она (молодцы вы, русские бабы!), не житьё б Вите Фалькову, лёг бы рядом с друзьями…

Вскоре из Томска приезжает Лузин. Картечины из него вынули, подлечили. Приезжает, сдаёт пистолет (спрятал у виадука, когда, обливаясь кровью, сбегал с места «разборки»), рассчитывает на справедливость.

Но его «закрывают» в КПЗ. Идёт следствие. И Лузин оказывается единственным виновником бойни, что произошла у пивного киоска. И стрелял только он. И в числе свидетелей только «бригада», других нет. А картечин в спине не было – подкупленные томские врачи надрезали и зашили. И его друга Фалькова никто не бил. И бывший шахтёр сегодня такой же бандит, как те, кто на него напал.

Год стучатся жёны в разные двери. Где только ни бывали. Только в Совет федерации обращались несколько раз. Их заявления неизменно попадают в областную прокуратуру, оттуда в городскую, где сочиняется стереотипный ответ: «Сообщаю Вам, что расследование уголовного дела по факту убийства гр-н Лузина Л.Г. и Кузьмина В.В., а также получению тяжких телесных повреждений гр-ном Фальковым В.В. закончено. Уголовное дело прекращено за отсутствием события преступления…», – нового расследования никто затевать не хочет.

К списку убитых в стреляющем Анжеро-Судженске всего-навсего добавились ещё два трупа…

В 1997 году я готовил материал для газеты по событиям в Анжерке. Скоро он и вышел в «Кузнецком крае» под заголовком «За что убили Игоря Мариампольского?» Приведу длинную цитату оттуда:

«Помотавшись денёк по городу, переговоривши с десятками людей, мы с Иваном Аршиновым узнали практически всё, о чём нам не захотели сказать в официальных кабинетах. Чьи интересы присутствуют там и сям. Кто такие Соболев, Гребнев, Кисляк, Сергеев, Бондарев, Катышев, Никифоров и другие. Или «Гаврош» с «Сенькой». Кто собирает «дань» с киоскёров и владельцев магазинов. Куда девался председатель комитета по имуществу Гумиров. На какие «шиши» строют свои особняки директора и чиновники. Сколько стоит личный «лэндкруизер» начальника милиции… К кому обращаются владельцы автомобилей, если авто украдено, и во сколько бойдётся его возврат. Где кучкуется «братва». Почему «на тормозах» спускаются дела, связанные с обнаружением партий оружия. Мы узнали и прочие вещи, которые нам, в принципе, знать не к чему. Но которые обязаны знать городские правоохранительные органы. И не только знать, но и пресекать их».

Через пять лет происходит тоже самое: снова Анжеро-Судженск, снова разговоры и снова я в день-два узнаю столько, что хватит на год работы целой «ментовке». Которой, однако, моё знание «по фигу». Как и всей анжерской власти…

Которая в Анжеро-Судженске никакая, если говорит о тех, кто сидит (сидел) в кабинетах «Дома советов». Настоящая власть там, где «Сенька». Где бьют ночами окна непокорившихся. Где презирают честных работяг. Где насилуют и убивают. В боязливых милиции и прокуратуре, смирившихся с произволом «бандерлогов»: нам, дескать, здесь жить и потому если и раскрываются преступления в Анжерке, то их раскрывают специалисты из РУБОП, эти – настоящие волкодавы, а не милиция. Во всём Анжеро-Судженске, которому нужна радикальная чистка, сверху донизу, от «Дома советов» до окраинных бараков и пустырей, куда привычно зарывают трупы.

…Весь этот уголовный сюжет вкупе с подробной историей «бригады» декабрём был «засвечен» в газете «Кузбасс». После публикации мне позвонили из Анжеро-Судженска, сообщили новость и подробности: в подъезде своего дома застрелен бывший соратник «Сеньки» Бондарев. Занявшись строительным бизнесом, он взял крупный куш на одном из подрядов – что-то около двенадцати миллионов.

И не поделился с «бригадой». Вот его и подстерегли коло дома. И хладнокровно расстреляли из «Калашникова».

Нынче в Анжерке сменилась власть. Новый мэр. Новый горсовет. «Старый», однако, «Сенька» не делся никуда – после ранения выздоровел и чувствует себя превосходно…

Василий ПОПОК.