Category: литература

Малевич

Заосеняло...

Ну, конечно, это Казаков. Юрий Павлович. Рассказ "Ни стуку, ни грюку":

"Перепали было дожди, и все быстро заосеняло. Размокли дороги, крыши и стены дворов потемнели, не спеша, плотно и низко поползли с севера тучи, стало холодно, сено в сарае отсырело, и было страшно вылезать по утрам из-под тулупа. Но скоро дожди кончились, и все опять засияло последней красотой позднего лета. Золотилась паутина в жнивье и кустах, опять подолгу кровенела, а потом желтела, зеленела вечерняя заря..."
Малевич

Александр Цыганков

Сегодня день рождения поэта и художника Александра Цыганкова, чьи стихи не перестают меня приятно удивлять:

Слово приводит в порядок не вещи, а нас.
Тонкая веточка к дикому древу привита.
В кроне безвременья, словно словарный запас,
Зреют плоды в говорливой листве алфавита.

Сколько же радости было в прозрачных лесах —
Ветер в обвалах листвы и поющая крона,
Ропот ветвей, что, как вены, в густых небесах,
 И судьбоносных созвездий венец и корона!

Где это всё? И зачем на дощатом столе
Белый кувшин и багровая тяжесть рябины?
В сей кутерьме – в золотой да серебряной мгле —
Грустью просвечены лучшие наши картины.

Кроет окрестности века разбойничий свист!
Время, как ветер, в дремучем лесу алфавита
Вдруг прошумит, рассыпаясь листвою на лист.
Только зачем эта веточка к древу привита?

Малевич

Осень на расстоянии вытянутой руки

"Далёкой осени черты ещё почти не различимы", - сказал об августе один малоизвестный поэт.
Уже несколько ночей я просыпаюсь от холода, веющего из открытого окна. Досыпаю, укрывшись толстым пледом.
Такшта прав поэт - осень на расстянии вытянутой руки.
Малевич

270 лет Александру Радищеву


Феноменальный Радищев. Его высоко ценил Пушкин. Хотя и с оговорками. Процитирую по Википедии:

Мы никогда не почитали Радищева великим человеком. Поступок его всегда казался нам преступлением, ничем не извиняемым, а «Путешествие в Москву» весьма посредственною книгою; но со всем тем не можем в нём не признать преступника с духом необыкновенным; политического фанатика, заблуждающегося конечно, но действующего с удивительным самоотвержением и с какой-то рыцарскою совестливостию.

В школе нас заставляли читать его оду «Вольность» и «Путешествие из Петербурга в Москву», написанное на тяжёлом и тугопонятном русском языке 18 века – слава Богу, «Путешествие» только в отрывках.
Эпиграф к «Путешествию» был из ещё более тяжеловесного Тредьяковского. Однако врезался в память своей образцовой нелепостью: «Чудище обло, озорно, стозевно и лаяй», - кажись, так.

Молодой Радищев учился в Пажеском корпусе и, значит, принадлежал к аристократии, к цвету нации.
Продолжил образование в Лейпцигском университете, на старейшем в Европе юридическом факультете. Набрался там всяческого вольнодумства, читая французских просветителей, из-за которых, говорят, случилась Великая французская революция.
Служил после университета там и сям. Книжки почитывал. И сам сочинял.
Сочинения издавал в собственной типографии, но анонимно. Полагаю, из скромности.

Досочинялся до «Путешествия из Петербурга в Москву» и отрицания крепостного права. Императрица Екатерина Великая очень возмутилась. Радищева осудили на смертную казнь, но милостиво заменили таковую десятилетней сибирской ссылкой.
В ссылке он пробыл что-то около шести годов. Воцарившийся император Павел вернул опального писателя домой, в имение в Калужской губернии.

Будучи в статусе ссыльного жил в Иркутске и Илимске, куда к нему приехала будущая супруга, между прочим, младшая сестра почившей при родах первой супруги Анны Рубановской – Елизавета. На пути из ссылки Елизавета тоже померла…

Александр Благословенный призвал Радищева на службу составлять новые, прогрессивные законы. Радищев славно поработал над проектом Конституции и надорвал свои силы, и без того подпорченные разными житейскими невзгодами.

Есть версия, что Радищев покончил жизнь самоубийством.
Дружно, однако, опровергаемая детьми и современниками, ибо Радищева похоронили по Православному обряду, а не как самоубийцу – за кладбищенской оградой. Официальная причина смерти – чахотка.
Прожил он по нынешним меркам немного – 52 года…

Что замечательно, Радищев оставил после себя «Записки путешествия в Сибирь». По языку вполне удобоваримые, никакого «обла» и «озорна». Внятный и информативный дневник.
Есть там и про наши места:

В 4 верстах от Томска переезжают Томь. Сия река камениста. У перевоза видна каменная ломка, сланец, аспид, купоросная земля, слои кварцевые. В Томске живут раскольники, татары. Рыбу имеют из Оби. Кожевни, холст продают, набойки делают. Баранки для милостыни.
12 сентября
От Томска дорога идет перелесками и расчищенными полями. Лес сосняк, лиственник, а больше березник. Места сухие. По близости рек более сосняку. Яя течет по камням, и берег местом каменный. Кия такая же. От Кии до Ачинска места прекраснейшие, поляны, дубровы, для хлебопашества и скотоводства удобные. Боготольское село на Чулыме, которого один берег плоский, а другой гористый. Хребет гор вышел мысом к Чулыму, который его обошел, протекая сперва от юга, потом от востока, там от запада, а наконец склонясь к западу в Обь.
263
Близ Красной речки находится винный казенный завод, на который посылают за неплатеж податей крестьян работать, также и тех, которые не в срок платят. С 60- и 15-летних податей не собирают. И так с души приходит более 7 р. Вся Томская округа, опричь поселыциков, приписана к Колывановским заводам. Некоторые живут богато, а большая часть бедны. В Ачинске живут старожилы и посельщики. Посадские, приписанные к нему, живут по деревням. От Томска до Ачинска 395.
16
Из Ачинска дорога идет на отлогую возвышенность лесом, потом высоко сверх поверхности Чулыма чрез не весьма большими горами, которые к ручьям становятся круче. Наконец, проехав лес, чрез березовые дубровы, дорога выходит лугами к Заледеевой деревне, от Заледеевой вниз, по речке Каче едучи, дорога входит наклонностию в горы. По речке поставлено много малых мельниц, которые действуют быстриною воды. В правой стороне открывается каменный хребет, которого видны в иных местах острые и голые концы. В левой стороне берега гористые, наконец к Красноярску безлесисты и красностию своею показывают изобильную железную руду. Енисей течет между гор, оставляя в лощинах, к нему прилежащих, места изобильные. Красноярск имеет положение, как некоторые города в Альпах. Правый берег вдоль идет высок, и горы неровные. А левый высок же, но поверхность его ровна.

Ну, вот как-то так.
Малевич

Олдос Леонард Хаксли


Мрачный и при этом остроумный британец с запоминающимся именем.
В старосоветские времена ассоциировался с самыми злобными буржуйскими пропагандистами. Его успешно критиковали кто ни попадя.
Вот и ко мне он пришёл из этой критики. "Гад такой!" - думал я о нём в радикальном пионеро\комсомольском возрасте, почитать бы.

Почитал, будучи в абитуриентах Иркутского госуниверситета.
Представьте себе такую наглость: вся абитура икру мечет и зубрит учебники, а я углубляюсь в журнал "Интернациональная литература" за дальний 1935 год, где печатаются вещи разных малоизвестных авторов, в том числе Хаксли - "О дивный новый мир".
Но я уже имел опыт абитуриентства и студенчества в Томском университете, поэтому шибко не волновался насчёт поступления и читал чего хотел.

Прочитан был, собственно говоря, не перевод романа, а перевод нескольких фрагментов романа-антиутопии про генетически структурированное общество, где высоколобая элита выращивает инкубаторным методом полезное себе человечество. Забавный такой рационализм: надо мировому Отечеству энное количество дворников - вот они, зреют в пробирках. Надо каких-нибудь физиков - вот вам физики вырисовываются в питательном растворе.

Хаксли был один из антиутопистов\антикоммунистов, в когорте которых разочарованный большевизмом Евгений Замятин (роман "Мы") и, разумеется, Джордж Оруэлл ("1984" и "Скотный двор"). Разве что циничнее и веселее. Но это, может быть, только моё личное впечатление - квазиперевод был кое-каким, маловысокохудожественной произведением, частично пересказанным в виде дайджеста.

Вот так.
В "перестройку" вышел полный перевод. Скушный, так мне показалось. Тем более, что уже и Замятина издали, и Оруэлла.
Но всё же кланяюсь Олдосу Хаксли и с нежностью припоминаю себя - любопытствующего юношу в библиотеке ИрГУ, в 1965 давнем году, в "Белом доме" на берегу сверкающей Ангары...
Малевич

Книга о Тулееве


В серии ЖЗЛ вышла книга об Амане Тулееве.
В аннотации говорится:

Аман Тулеев (Аман-Гельды Молдагазыевич Тулеев) — яркая звезда на российском государственном и политическом олимпе. Начальник одной из крупнейших железных дорог в Советском Союзе, председатель Кемеровского областного Совета народных депутатов, министр РФ по делам сотрудничества со странами СНГ, губернатор Кемеровской области в течение 20 лет, член Государственного совета России, трижды баллотировался на должность Президента Российской Федерации.

Николай Зенькович, автор более 50 остросюжетных книг по новейшей истории России, многие из которых переведены на 16 иностранных языков, в своей новой работе рассматривает личность Амана Тулеева в масштабе один к одному — такой, какая она есть на самом деле.

Аман Тулеев / Николай Зенькович. — М.: Молодаягвардия, 2019. — 341[11] с.: ил. — (ЖЗЛ: Биографияпродолжается…: сер. биогр.; вып. 39).
Малевич

120 лет Хемингуэю


По-английски его имя звучит мягко - "Хеминвэй", русская транскрипция придаёт грубовато-мужское звучание.
Так Хем воспринимается и в целом - как писатель и как человек.

В ранней юности поразился его "Фиестой". Где-то в пору начавшейся зрелости  прочёл "Репортажи" и "Праздником".
Наша молодая литература, включая и читателей оной, была прямо в сердце поражена Хемингуэем. Прозаики писали "телеграфным стилем", читатели одевались в самовязанные свитера и отращивали бородки. Поэты писали о нём, вспоминаю Евтушенко: "Он так похож был на Хемингуэя. А после я узнал, что это был Хемингуэй", - фантомом прошёл по восторженному русскому почитателю возлюбленный американский автор.

Естественно, мы читали его по-русски. Но ведь тогдашний русский переводчик был едва ли не соавтором: Райт-Ковалёва, Волжина, Кашкин - всё знаёмые имена. Переводы воспринимались как добротная русская проза. Не то, что нынешняя электронная машинерия, набор условный словес и приблизительных значений, плохо прожёванный продукт.

Нам повезло. Несколько десятилетий мы воспринимали Хемингуэя равным нашим излюбленным классикам 20 века. И даже ставили его выше многих. Может быть, отсюда, от "В наше время", "Прощай оружие", "Старик и море", "Фиеста", "Иметь и не иметь", "Пятая колонна" - от всего, что вошло в знаменитый чёрный двухтомник 1959 года, - пошло наше уважение к Америке, к её хемингуэям в рыбацких свитерах, со стаканом виски в кулаке и сдержанности в чувствах.

Пожалуй, сниму с полки что-нибудь. Пусть сегодня это будут "Зелёные холмы Африки"...
Малевич

Афоризмы Марка Твена


Лето — это время года, когда очень жарко, чтобы заниматься вещами, которыми заниматься зимой было очень холодно.

Единственный способ сохранить здоровье — это есть то, чего не хочешь, пить то, чего не любишь, и делать то, что не нравится.

Хорошие друзья, хорошие книги и спящая совесть — вот идеальная жизнь.

Самый лучший способ встряхнуть себя — это встряхнуть кого-нибудь другого.

Если бы от выборов что-то зависело, то нам бы не позволили в них участвовать.

Нет ничего более раздражающего, чем хороший пример.

Что такое человеческая жизнь? Первая треть – хорошее время; остальное – воспоминание о нем.

Никогда не позволяйте кому-либо быть вашим приоритетом, когда вы для него всего лишь один из вариантов.

Лучше молчать и показаться дураком, чем заговорить и развеять все сомнения.

Тот, кто не читает хороших книг, не имеет преимуществ перед человеком, который не умеет читать.

Кто не знает, куда направляется, очень удивится, попав не туда.

Никогда не спорьте с идиотами. Вы опуститесь до их уровня, где они вас задавят своим опытом.

Я видел мужчин, которые за тридцать лет почти не изменились, зато их жены стали старухами. Все это были добродетельные женщины, – а добродетель очень изнашивает человека.

Нам нравятся люди, которые смело говорят нам, что думают, при условии что они думают так же, как мы.

Не откладывай на завтра то, что можешь отложить на послезавтра.

Что сделать с человеком, который первым стал праздновать день рождения? Убить – мало.

Правду следует подавать так, как подают пальто, а не швырять в лицо, как мокрое полотенце.

Истина — самое ценное, что у нас есть. Давайте ее экономить.

Давайте жить так, чтобы даже гробовщик пожалел о нас, когда мы умрем.

Если тебе нужны деньги — иди к чужим; если тебе нужны советы — иди к друзьям; а если тебе ничего не нужно — иди к родственникам.

Раз в жизни фортуна стучится в дверь каждого человека, но человек в это время нередко сидит в ближайшей пивной и никакого стука не слышит.

Создать человека была славная и оригинальная мысль. Но создавать после этого овцу значило повторяться.

Не заблуждайтесь в мысли, что мир вам чем-то обязан — он был до вас и ничего вам не должен.

Шум ничего не доказывает. Курица, снёсшая яйцо, часто хлопочет так, как будто она снесла небольшую планету.

Стоит дать слово, что не будешь чего-нибудь делать, как непременно этого захочется.

Пессимизм — это всего лишь слово, которым слабонервные называют мудрость.

Из всех созданий божьих только одно нельзя силой принудить к повиновению – кошку. Если бы можно было скрестить человека с кошкой, это улучшило бы людскую породу, но повредило бы кошачьей.

В будние дни мы не очень удачно используем свою нравственность. К воскресенью она всегда требует ремонта.

Человек готов на многое, чтобы пробудить любовь, но решится на все, чтобы вызвать зависть.

Танцуй так, как будто на тебя никто не смотрит. Пой, как будто тебя никто не слышит. Люби так, как будто тебя никогда не предавали, и живи так, как будто земля — это рай.

источник: cluber.com
Малевич

Николай Асеев


130 лет со дня рождения Николая Асеева.
"Правда, есть у нас Асеев Колька. Этот может. Хватка у него моя", - писал о нём Маяковский.
Несмоненно вошёл в историю литературы, в том числе и в мемуарах Валентина Катаева "Алмазный мой венец" под именем "соратник".
Фрагментами помню  "Синие гусары". Пружинистый, энергичный стих:

Белыми копытами
лед колотя,
тени по Литейному
дальше летят.
— Я тебе отвечу,
друг дорогой,
Гибель не страшная
в петле тугой!
Позорней и гибельней
в рабстве таком
голову выбелив,
стать стариком.
Пора нам состукнуть
клинок о клинок:
в свободу — сердце
мое влюблено.


О декабристах, понятное дело.
О себе писал, что из англичан. Этимология фамилии, мол. Англичане, приплывавшие в Архангельск, обращались к местным словами: "Ай сэй",- типа, "слушай, чо скажу" и их русаки звали "асеями", отсюда и фамилия.
Близость к Хлебникову и старорусские мотивы в стихах. Красивые:

Не спасти худым ковуям
стольный град.
Нынче ночью зацелуем

ваших лад.

ЛЕФ, РЕФ и т.п. А после футуристического "штурм унд дранга" и Маяковского тихая жизнь литературного пескаря и, в частности, переводы стихов товарища Мао...
И всё ж было что-то настоящее:

За отряд улетевших уток,
за сквозной поход облаков
мне хотелось отдать кому-то
золотые глаза веков…
Малевич

Умер Виктор Соснора


Один из когорты "шестидесятников". Удивительный поэт, вертевший словом, как хотел. Созвучия, смысловые и музыкальные, летели на его страницы. как осы на мёд.

Первый снег.
Пересмех
перевертышей-снежинок
над лепными урнами.
И снижение снежинок
до земного уровня.
Первый снег.
Пар от рек.
В воду - белые занозы.
Как заносит велотрек,
первый снег заносит.
С первым снегом.
С первым следом.
Здания под слоем снега
запылают камельками.
Здания задразнит небо:
Эх, вы камни, камни, камни! -
А по каменным палатам
ходят белые цыплята,
прыгают -
превыше крыш!
Кыш!
Кыш!
Кыш!


Возможно, он был последним футуристом современности. Наследником Хлебникова, Бурлюка, Маяковского, Каменского.
При этом человеком с удивительной судьбой: блокадник, юный партизан, сын полка Войска Польского. Солдатом служил на Новой Земле во время испытаний термояда...

Помню его тоненькую книжку "Январский ливень" и подборку стихов в каком-то толстом журнале. И всё. Говорят, последние свои творения он, написав, уничтожал...