Category: лытдыбр

Category was added automatically. Read all entries about "лытдыбр".

Малевич

(no subject)


В Великобритании закрывается старейшее и одно из последних в стране угледобывающих предприятий: разрез Брэдли в графстве Дарем действовал почти два века и в последнее время выдавал по 150 тысяч тонн в год. Однако доходность стала падать, а планы увеличить прибыль столкнулись с противодействием.

Алан Мэйман, шахтёр:

"Я просто подавлен. Это, видимо, последняя угольная шахта, на которой я работаю — ведь больше их особо и не осталось".

В Великобритании действуют лишь несколько небольших шахт и открытых карьеров, таких как Брэдли. Последняя глубокая шахта страны закрылась пять лет назад.

Руководство утверждает, что в Брэдли запасы угля ещё есть, и предприятие может вновь стать прибыльным, если расширить масштабы добычи. Но против этого выступили природозащитники и выиграли дело в суде.

Джессика Мэддисон, эко-активистка:

"Мы не можем продолжать погоню за прибылью за счёт наших жизней. Нам придётся отказаться от этого и сделать всё возможное, потому что на кону — жизнь на Земле. Экономика не будет ничего значить на мёртвой планете".

Власти Великобритании взяли на себя обязательство отказаться от угольной энергетики к 2025 году. Пока ежегодные потребности оцениваются в 8 миллионов тонн и покрываются импортом из России и США.

Малевич

Прилепин отвечает либералам на упрёки в либерализме


Налетели такие смелые люди на мои посты про либералов и эдак гордо спрашивают (поймали за руку, глядикась-ка) - вот ты либералов хаешь, а кто у нас у власти? У власти-то - Путин! Ну, Захар? Чем крыть будешь? Значит, царь хороший, а бояре плохие?
Дети мои.
Дело не в царе и не в боярах.
Хотя, впрочем, и в них тоже.
На пальцах объясню, чтоб понятнее было.
Вот сегодня у власти, пунктирно: (Путин), Лавров, Шойгу, новый министр культуры, и ещё пара человек той же масти, и даже Глазьев с Михалковым в советниках ходят. И Рогозин в Роскосмосе. И Бабич всегда на подхвате, со своими имперскими замашками.
И, наряду с ними, вся прочая братия, извините, если кого обидел, или причислил к братии огульно.
Но происхождение большинства этой братии всё равно одно: пресвятые 90-е, и все понятия их - тоже оттуда.
Либералы оне? Ну, скорей, да. По психотипу и генеалогии.
Кудрин у них фамилия или Греф, не так важно, я всё равно их не отличаю друг от друга.
А завтра будут во власти, - ну, навскидку, фамилии можно тасовать, - (Непутин), Ходорковский, Касьянов, Явлинский, Андрей Козырев, Илья Яшин, Гудков-младший и Гудков-старший. Так или примерно так.
И Кудрин с Грефом, кто-то из них, или оба, я всё равно их не отличаю друг от друга.
А в советниках будут ходить Илларионов с Богомоловым. И Любовь Соболь ещё.
Расклад нам пока только такой навязывают.
Есть, конечно, Грудинин и полковник Алкснис, нацболы, Костя Сёмин и Макс Шевченко - но их к поединку не подпускают, и в качестве оппонентов не рассматривают.
Увы, но всё так. И я даже не уверен, что Грудинин всерьёз себя оппонентом считает. Надо спросить у него при случае.
А вот кого рассматривают в качестве оппонентов - и кто в борьбу с "режимом" вкладывается всеми силами - при их виде только креститься хочется.
И если ты говоришь: нет, спасибо, не хочу их - тебе сразу в ответ: а-а-а, ты за коррупцию, продажу Родины, жён и тёщ за рубежом, тройное гражданство и кумовство!
Да нет.
Я просто их физиономии видеть не могу больше.
А кумовство, коррупцию и прочее скотство я ненавижу побольше вашего
Малевич

Мой ровесник Оливер Стоун


О. нет, я не равняю себя с ним. И даже не равняюсь на него. Я просто горжусь своим поколением. Оно в равной степени первое поколение после Победы, нас зачинали под победные салюты, но мы и поколение сомнений, стиляг, хиппи и Битлз, новой русской литературы 60-х, Кубинской революции и сибирских новостроек.
И такими, как Оливер Стоун и Эмир Кустурица, а они друзья, мы вписаны в общемировую культуру,  Стоун так близок нам, жаль, что мы узнали его так поздно.
И всё ещё узнаём и вслушиваемся.
Малевич

Как это было. Подвиг Леонова и Беляева

Алексей Леонов: Мы не знали, что ждет человека в открытом космосе

18 марта 2013 года Константин Косачев, Голос России
 
О неземных сложностях космического полета и первом в истории человечества выходе в открытый космос рассказал "Голосу России" дважды Герой Советского Союза, космонавт Алексей Леонов. Программу ведет Константин Косачев.

Косачев: Добрый день, утро или вечер, уважаемые слушатели радиостанции "Голос России"! С вами, как всегда, я, Константин Косачев, руководитель Федерального агентства по делам СНГ, соотечественников, проживающих за рубежом, и по международному гуманитарному сотрудничеству, а также спецпредставитель президента России по связям с государствами-участниками СНГ.

По доброй традиции, в этом выпуске мы говорим об определенной дате, о событиях нашей истории, давней и не совсем давней. Мы пригласили в эту студию человека, который может разделить удовольствие от обсуждения выбранной темы. Мой гость, компетентный собеседник в студии - Алексей Архипович Леонов.

Можно даже и не представлять его нашим радиослушателям, потому что имя говорит само за себя, но я все-таки представлю своего собеседника: дважды Герой Советского Союза, советский космонавт номер 11, первый человек, вышедший в открытый космос, сделавший это 18 марта 1965 года.

Прошло ровно 48 лет с того момента. Мы, конечно же, поговорим об этом событии, попросим Алексея Архиповича рассказать, может быть, что-то, что он до этого никогда не рассказывал, хотя, подозреваю, что вы уже столько раз обо всем этом рассказывали, что трудно вспомнить что-то еще.

Collapse )
Малевич

Год Венедикта Ерофеева

Венедикт Ерофеев родился 24 октября 1938 года. В день восьмидесятилетнего юбилея «Горький» публикует интервью с архитектором, художником-реставратором и известным правозащитником Сергеем Шаровым-Делоне, в котором он рассказывает о своем знакомстве с Ерофеевым, о его взаимоотношениях с другими писателями и отношении к диссидентам и власти. Интервью было взято специально для биографической книги О. Лекманова, М. Свердлова и И. Симановского «Венедикт Ерофеев: посторонний», которая в октябре вышла в издательстве «Редакция Елены Шубиной». «Горький» публикует полную версию беседы.

Сергей Александрович, когда вы познакомились с Венедиктом Ерофеевым?

Год — это проблема… В 1971-м году вышел Вадик, мой брат, из зоны [Вадим Делоне — поэт и диссидент, получивший срок за участие в демонстрации против ввода войск СССР в Чехословакию в 1968 году]. Соответственно, мне было к этому моменту 15-16 лет. У нас постоянно на даче в Абрамцеве появлялось много разного народа. Я был сразу принят в эту команду. И в какой-то момент появились Веня с Галей Ерофеевы [Галина Ерофеева — вторая жена Венедикта Ерофеева]. Появились раз, появились два, а потом как-то закрепостились. Нужно было, чтобы кто-то помогал — не дед же будет, например, готовить [к этому времени известному математику Борису Делоне было уже за 80 лет, и он продолжал работать]. Галя взяла на себя простейшие вещи, и заодно они с Веней там жили. Это академическая дача — два гектара леса. Зимой не было видно соседних дач за стволами. То есть просто в лесу. Такие хорошие места. Плюс к тому в поселке жили очень интересные люди. Жили Грабари, жил Лев Копелев… А рядышком, через дачу, жил Юрий Казаков.

Они были с Ерофеевым знакомы?

Они общались. Хотя общаться с Казаковым было не очень просто. Это конец жизни Казакова, когда он спивался совсем. И когда он был трезв, он был очень интересный, живой, умный человек. Но это было далеко не всегда. Причем если Веня пил, но при этом очень долго оставался с абсолютно свежей головой, то Казаков пил так… по-русски.

Казаков и Ерофеев ценили друг друга как писатели?

Да! Да-да-да. Они потому там так и законтактировали, потому что понимали, что оба писатели. Оба — писатели. Ерофеев ценил Казакова как очень хорошего писателя.

И Казаков его.

И Казаков его. Он относился к Вене немножечко снизу вверх. Он был мэтр и все остальное, но… Казаков — человек с очень острым чувством. Это и по литературе видно. И он прекрасно понимал, с кем имеет дело. А еще к нам на дачу непрерывно приезжали разные люди.

Кто например?

Муравьев — это Венин однокурсник. Седакова… Это были непрерывные толпы народу, которые сквозь дачу ходили туда-сюда. Тут и диссидентская публика, диссидентский круг: и Саша Подрабинек приезжал и Володя Буковский и Виктор Балашов покойный… Кто только не приезжал!


И всех их Венедикт тоже знал.

Я не могу сказать знал ли он всех, потому что мог с кем-то не пересечься просто. Но в целом — да. А второй круг — это круг литераторов. Вадик Делоне тоже поэт, но не такая фигура в литературе, как Веня, прямо скажем. Надо понимать, что Ерофеев — один из величайших писателей, которые у нас есть за этот век прошедший. И Вадик это тоже прекрасно понимал. Все понимали.

А как Венедикт и Вадим познакомились?

По-моему, через Галю Ерофееву. И он очень прижился. Поразительная вещь… Мой дед все время говорил: «Черт-те что, я сам профессор, дореволюционный, причем! Сын профессора. Мама кончила Смольный… И рядом с Ерофеевым, который учился в поселке Чупа и закончил школу в Кировске, я то и дело себя чувствую дикарем с острова Пасхи, настолько он образован!» Его всегда это поражало. Хотя дед был математиком, он блестяще знал литературу, историю. Он был первоклассный музыкант в молодости, первоклассный художник. Они часто с Ерофеевым музыку обсуждали — Ерофеев хорошо знал музыку. Дед был человек из старой, родовой интеллигенции.

И это расположило его к Ерофееву?

Его не это расположило. Его расположило другое. Дед был сам яркий, открытый и очень интересный по устройству головы человек. Очень независимый, открытый новым вещам, новым идеям, нестандартным взглядам. И Веня такой же. Очень откровенный. И, увидев откровенного и открытого Ерофеева, их законтачило просто мгновенно.

И это было взаимно.

Это было абсолютно взаимно. Они очень любили между собой поговорить. Друг над другом посмеивались, подшучивали. Как два очень умных человека они видели слабые места друг друга и над ними тихонько подшучивали.

На равных, несмотря на такую грандиозную разницу в возрасте?

Да-да-да. Но дед умудрялся быть на равных со совсем молодыми людьми, если эти люди были интересными. Достаточно сказать, что его ученики, у которых с дедом было, скажем, 56 лет разницы, звали его «дед». В общении, в глаза. С ним вместе в походы ходили (дед же был альпинистом)… Никакой возрастной дистанции у деда никогда не было. Откровенность, интересность человека, мозги, нестандартность мышления — это для него было важно. Причем откровенность гораздо больше, чем все остальное.

Вы сказали про открытость Ерофеева. А в каком смысле? Многие говорили, что, наоборот, он был человек закрытый, не откровенничал, был очень в себе.

А одно другому не мешает. Понятно, что у Веньки было очень многое внутри. Оно переживалось, переваривалось, выливалось потом в текст. Та самая внутренняя жизнь. Время от времени он мог в нее выпадать, и в этот момент его лучше было не трогать. Видишь, что он сидит над записной книжкой… Так и дед, который был страшно открытый и расположенный к людям человек, но, когда он занимался математикой, мы старались ходить на цыпочках. Потому что видно насколько человек ушел в это. А с другой стороны, Веня был очень откровенный человек, очень теплый человек. Впрочем, я не знаю, может быть, с другими не так…


Некоторые знакомые Ерофеева отзываются о нем полярно. Одни говорят то же, что и вы. Другие — что он был грубый, злобный иногда. В общем, совсем противоположные вещи.

Я могу сказать, что видел я. Он мог послать. Он плохо переваривал тупость и очень тяжело, болезненно переваривал стандартность мышления: «У тебя свои мысли есть какие-то?». Но я с ним ни разу не сталкивался. Мы как-то поладили, и я видел Веню, каким он был внутри нашей дачи. Очень открытый, очень теплый, очень деликатный. Очень внимательный к окружающим. Причем, внимательный по самому большому гамбургскому счету. Когда человек прекрасно видит болевые точки — у каждого человека они есть — и если их касается, то, чтобы чуть-чуть помочь человеку раскачать их. Чтобы человек сам отрефлексировал, почувствовал. Но очень деликатно. Если видит, что человек не пускает туда, ни в коем случае не залезет. Это высшая степень деликатности: не в том, чтобы тихо закрыть дверь и тихо выйти, а в отношениях между людьми.

Не давить на болевые точки?

Наоборот-наоборот-наоборот. То есть я видел его с этой стороны. Но он не прожил бы столько лет у нас, если бы у нас не сложились такие отношения. Иногда ужасно смешные были вещи. Мы выяснили, что наши с ним знания покрывают все кроссворды, которые мыслимы вообще. То есть пулей, подчистую. Выяснив это, мы проводили в качестве такой шутки для приезжающих, когда говорили: «ну кроссворды — это неинтересно. Вот, смотрите…»

И на спор любой решали.

Да. (смеется) На пару.

То есть один вопрос он, другой — вы?

Да. Есть круг, который я совершенно не знаю, а он знал его очень хорошо, есть пересекающиеся, а есть… Это было очень смешно. Мы общались с ним тесно лет восемь, пока эта академическая дача не ушла. Зимой я постоянно приезжал к ним на Флотскую. И дед заезжал и я заезжал.

То есть просто по-дружески?

Да... Всегда трудно рассказывать об обычной жизни. В ней вроде бы ничего не происходит. Пошли за грибами, что-то обсуждаем, пошли побродить куда-то. А между тем эти разговоры каждый день, эти обсуждения — литературы, жизни, людей, ситуаций… Должен сказать, что, видимо, потому что меня воспитывали мои дореволюционные бабушка с дедушкой, — я был очень сильный консерватор в литературе. И мое понимание литературы более-менее современной — абсурдистов, например, — все это возникло благодаря Вене. Когда он просто заставлял: «Подожди, подожди, подожди. Ты, прежде чем говорить „нет”, посмотри вот на это». Подсовывал чтение и обсуждал со мной. Мое восприятие литературы в огромной степени — от него. От него не в том смысле, что это его взгляд, а оттого, что он заставил на это посмотреть, убедил на это посмотреть. Когда мы уезжали с дачи, мне было уже 24. Самый плотный кусок общения пришелся на момент с 17–18 лет до 24. Это момент, когда человек становится по-настоящему взрослым. И то, что рядом находился такой человек, для меня было очень важной вещью. Мне безумно везло — дед и отец были очень интересными людьми, дядя — крупный ученый, физик. Я хорошо знал Капицу. И на фоне этого очень незаурядного круга Веня был ярчайшим человеком. Вообще, было поразительно… Владимир Муравьев — профессор, переводчик… А смотрел снизу вверх. На Ерофеева.

Даже Муравьев? Ведь Ерофеев считал Муравьева своим учителем.

И тем не менее. Снизу вверх. Потому что… Я даже спросил его. А он говорит: «Талант. Тут ничего не поделаешь». Все литераторы так на него смотрели. Все, кого я видел.

Вы упомянули Капицу. Капица тоже жил в Абрамцеве?

Нет. У Капицы я бывал довольно часто в гостях, потому что мы с дедом… Время от время мы ходили побродить-погулять и по дороге заходили в «Капичник», где жил Капица. Дед заходил к нему просто попить чаю, и я с ним вместе. Они были знакомы с дедом бог знает сколько лет и общались очень дружески. Потом я уже выяснил, что их связывало. Дед поддержал Капицу, когда его выгоняли с физтеха [В 1950 году попавший в опалу Петр Капица был уволен с физико-технического факультета МГУ. Там же работал и Борис Делоне (в 1947–1948 годах он был первым заведующим кафедрой высшей математики физтеха) — И. С.]. Когда Капицу выгнали, то дед написал заявление об уходе в знак протеста. И ему это сошло с рук. Но Капица оценил. Солидарность в те годы… Это еще сталинские времена. Это была редкость. Вот в таком ярком окружении Веня был одной из очень ярких фигур.

Вы говорили с Ерофеевым о современной литературе?

Да.

Он кого-то выделял из прозаиков? Известно, что многих современников-поэтов он любил, а прозаиков почти всех ругал.

Не очень он их выделял… А, нет. Я могу сказать, например, что он был совершенно восхищен Борисом Вахтиным, его повестью «Одна абсолютно счастливая деревня». Эта повесть Веню поразила, я помню. Она как раз тогда вышла в Париже, в журнале «Эхо». У нас эти журналы лежали стопками. Только обыск устраивай — на десять лет хватало всем. Но в академический поселок соваться боялись. То, что к нам приходило, первым брал Ерофеев. Все отдавали ему право первой ночи, а дальше уже все остальные читали. Домбровский…

Ерофеев ценил Домбровского?

Да-да. И для него был не пустым местом, например, Трифонов. Не пустым. Но… «Это неплохо, но».

Деревенщиков он не жаловал.

Особо не жаловал, и я потом понял почему. Дело в том, что я со многими из них был лично знаком в силу своих профессиональных занятий. Я был хорошо знаком с Распутиным, с Беловым. Охрана памятников, а я же реставратор. Иркутском много занимался, Вологдой много занимался. А там Белов и Распутин. Они боролись за память и мы, соответственно, общались. А потом я понял: они выдумали себе эту деревню! Такой деревни никогда не было. Я это понял, когда после падения советского строя, они все стали за коммунистов. Казалось бы: только что боролись… А я понял, что эта выдуманная деревня, вся эта архаика коммунистическая им роднее, чем все остальное. Веня это чувствовал гораздо острее, чем я тогда. Надо понимать, Ерофеев родился все-таки… это была практически деревня в смысле отношения, уклада. И он прекрасно видел, что все это не так как у деревенщиков.

А Шукшин?

То же самое. Но с Шукшиным сложно… Веня прекрасно видел, что Шукшин — это безумный талант, но при этом… То, что и деда поражало, —необразованность в широком смысле слова. У Шукшина сплошь да рядом. И недодумано.

А политику вы с ним обсуждали? Диссидентские дела…

Да, конечно. У нас в семье никогда не было закрыто ни-че-го. Я потом с изумлением узнал, что есть куча семей, где, если предки были в белогвардейцах или репрессирован кто-то… Не говорили в семьях. Не вне, а в семьях! Мы всё в семье знали с детства, я знал. Я был уверен, что у всех так. У нас всегда это все обсуждалось в открытую. И вот приезжает Володя Буковский или входит Лев Копелев. Ну как можно не обсуждать? И Веня участвовал всегда.

То есть он не избегал этих разговоров.

Абсолютно не избегал. Для него это была совершенно естественная вещь. Как-то раз мы очень долго хихикали: сидели-слушали то ли «Голос Америки», то ли немецкую волну... И была передача, в которой упоминалось, что великий русский писатель Венедикт Ерофеев скрывается от КГБ в глубинах России. Глубины России — это академический поселок Абрамцево под Москвой! (смеется)

Вы вместе с ним это слушали?

Да! Сидим, слушаем и ржем! Зато мы выяснили где у нас глубины России. (смеется) Нет, никогда он не чурался этого. У него был всегда такой чуть-чуть ироничный взгляд на политику, но по взглядам он был, конечно же, свой для диссидентов. Абсолютно. Он был знаком сам с довольно большим кругом людей диссидентским. Например, с Зиновьевым был хорошо знаком. «Зияющие высоты» он очень ценил. Хорошо относился. Невероятный кульбит, который потом произошел с Зиновьевым... Мы с Веней ездили, провожали его, когда он уезжал за границу.

А с Копелевым?

Конечно, Копелев жил рядышком. И Копелев к нам постоянно приходил. Дед к ним ходил, Ерофеев ходил к Грабарям. Это просто свой круг, совсем свой круг. С Голицыным хорошо был знаком, с художником. Веню постоянно знакомили с кем-нибудь. Я имею в виду не только самих диссидентов, но вокруг них было огромнейшее количество людей, которые принимали диссидентов, поддерживали их. Надо сказать, что куча академиков их поддерживала, помогала.

Не скрывая.

Не скрывая, но и не афишируя. Но и не скрывая совершенно. Капица, например, поддерживал, Петр Леонидович. Поддерживал финансово. Помочь семьям людей, которых посадили, дать на процессы адвокатам — все это было в норме вещей. Эти люди чувствовали себя в огромной степени неуязвимыми. Потому что за это — за то, что они помогают диссидентам вот так, — ни Капицу, ни моего деда тронуть никто не мог. Это когда выступаешь как Сахаров, могли тронуть, а за такое — нет. Совершенно другое было положение у академиков тогда. В одном из поздних интервью Ерофеева спросили, диссидент ли он, он открестился. Насколько я понимаю, Ерофеев всегда подчеркивал, что он отдельно от всего. Но вы, тем не менее, говорите… Во многом да! Во многом, конечно, он отдельно. Он не участвовал никогда в диссидентском движении. Надо сказать, что, поскольку он со многими общался, он прекрасно понимал, какая большая разница между быть просто против или активно действовать — и за это сидеть срока. Это совершенно разные вещи. Все это понимали. Когда к нам приезжал Саша Подрабинек со своими материалами про карательную медицину — еще до посадки, — то мы все понимали и говорили ему: «Саша, ты сядешь». Но он готов был идти до конца. Это совершенно другое. Веня это понимал и никогда не занимался политикой. Хотя она его интересовала — ему всегда было интересно, что происходит.

Но настроен он был антисоветски.

Да, конечно. Его «Лениниана»! Она писалась прямо в Абрамцеве.

«Лениниана» — это изначально его идея или…

Это была его идея. Когда он наткнулся на одну цитату из Ленина, которая с добрым дедушкой Лениным никак не вязалась. На вторую. На третью, на четвертую... Я прекрасно помню, как это все делалось. Это было ужасно трогательно. Это готовилось в Абрамцеве, но и в Москве. И в Москве, чтобы тома Ленина посмотреть, он пошел в районную библиотеку. И через некоторое время на него начали коситься библиотекари. Человек берет том за томом Ленина… что это такое? Наконец, он понял, что дело дрянь и нашел выход из положения. Заявил: «Вы знаете, беда! Засунули меня с работы в ВПШ [Высшая партийная школа при ЦК КПСС]». «Ой, — сказали они, — берите домой!» И шепотом: «Никто же их все равно не смотрит. Дома спокойно работайте, потом принесете. Мы вам так сочувствуем!»

У вас есть версия, почему Ерофеевым не интересовался КГБ? Или интересовался?

Я думаю, что КГБ интересовался — тем более что он интересовался всеми людьми, которые были у нас в Абрамцеве. Но, понимаете, я думаю, что КГБ вполне устраивала эта ситуация. Они же не идиоты. Они действуют так: сопоставляют убытки и прибыли от давления на того-то. Уж на всемирно известного писателя Ерофеева давить…

Это скандал.

Это скандал. А тут он сидит в академическом поселке Абрамцево. Известно где. Под присмотром, как говорится. Ну и слава тебе господи! Это как свинью стричь — шерсти-то мало… У меня был очень смешной случай. Меня достали гэбэшники в какой-то момент — это был год 1982-й, 1983-й. Деда не было в живых. Вадик Делоне был в Париже. Мы с ним сконтактировались по телефону — а все это слушается, — и меня достали. И вот гэбэшник мне говорит: «Вы общаетесь с Ерофеевым, что это за человек?» Я говорю: «Это замечательный человек». «Можете написать на него характеристику?». Я говорю: «Она вас не устроит». «Ну, напишите, трудно, что ли?» Потом почитали, говорят: «Да… хоть в партию принимай!» «А я же предупреждал, вас не устроит!» Наверное, это где-то хранится у них до сих пор.

А самого его не дергали?

На моей памяти нет. Он действительно не был диссидентом. И их эта ситуация, в общем-то, устраивала. Но, кстати, Ерофеев написал доверенность на Вадима и Ирину о получении денег за издания [«Москвы — Петушков»] за рубежом. И они ему все время пересылали каким-то образом в Россию либо деньги, либо еще что-то... «Что-то» — я могу сказать, что это. Это же не нынешние времена, когда перевести деньги не проблема, когда 10 000 долларов можно возить через границу. Очень часто помощь оттуда шла так: они присылали горы роскошных альбомов по музеям мира. И это пропускалось. Альбомы присылались вот для чего. Их потом спокойно сдавали в комиссионных, которые принимали, потому что к ним нельзя прицепиться — это не политика. Альбом «Музей Прадо» или «Лувр». Они стоили больших денег. Это была возможность перевести деньги.

Насколько Веничка как герой ассоциируется у вас с самим Венедиктом Ерофеевым? В поэме это он сам?

В некотором смысле он. Но только в некотором смысле. Это тот случай, когда четко видно — когда давно знакомы, — что лирический герой касается автора, но не тождественен автору. Я бы сказал, что сам по себе Веня был гораздо интереснее, чем его лирический герой. Опять же, что значит интереснее. В нем больше всего. Шире. Если сделать такого лирическим героем, можно потерять книгу. Волей-неволей все равно приходится рамку задавать.

Ерофеев рассказывал, за что его выгоняли из институтов?

Из МГУ его выгнали за оперу, которой он был режиссером и, по-моему, автором сценария. Где Владимир Ильич выезжал на броневике и пел дословно «Апрельские тезисы», что было расценено как издевательство. [На самом деле из МГУ Ерофеева отчислили за непосещение занятий — И. С.]. Из Владимира его выгнали за что-то, я уже не помню, но в основном за то, что он ничего не посещал. Я когда был во Владимире и увидел табличку «Здесь учился великий русский писатель Венедикт Ерофеев», я стоял и ржал. Настолько не соответствует бронзовая табличка — Вене Ерофееву. Я стоял и ржал. И на меня мент стал так смотреть, так косился, что я понял — сейчас заберет. Его очень радовала эта знаменитая история... В центре нашего поселка была клумба, а на ней стояла статуя Сталина. Сталин стоял очень долго, по стране уже всюду посносили, но там он стоял. А потом был приказ его снести. И начальник поселка Исаев — он гэбист бывший, конечно, — он взял и закопал памятник прямо посреди этой клумбы. На вопросы отвечал: «Времена меняются. Мало ли, понадобится, а у меня тут есть…» Но закопал он неглубоко, и в первую же весну клумбу размыло и вот такая рука показалась... Эта клумба так и называлась «у Сталина», хотя Сталина уже не было. И эта история всем бесконечно рассказывалась. Веня ее тоже пересказывал, хотя все это случилось сильно до него.

Есть мнение, что в Абрамцеве Ерофеев не очень пьянствовал, а в Москве все было хуже.

Да, в Москве было хуже. В Москве было больше народа. И потом, в Абрамцеве на свежем воздухе… А еще в Абрамцеве была куча занятий. Уйти на весь день за грибами или просто куда-то бродить с дедом. Такие ежедневные занятия, которые забивали отчасти это. Хотя он и в Абрамцеве мог надраться, но это было реже, чем в Москве, и далеко не так глубоко. Время от времени его Галя вытаскивала из Москвы, как-то довозила до Абрамцева, и там он приходил в себя.

Ваша знакомая по Абрамцеву сказала мне, что, когда она впервые увидела Ерофеева, он был пьян и очень ей не понравился. Был агрессивным. А когда она с ним познакомилась и общалась уже с трезвым, то было уже другое впечатление — добрейший, деликатнейший человек. Действительно он так менялся, когда пил?

Нет, это не совсем так. Это вопрос с кем ты общаешься. В Абрамцеве, даже когда он был уже сильно пьян, он не был ни грубым, ни резким. Он мог где-нибудь тихонечко пристроиться, завалиться спать. Нет… Но он немножко ежисто воспринимал новых людей. Ровно до момента, пока он не чувствовал, что это за человек.

Многие характеризуют Ерофеева как человека, которого никто, кроме него самого, не волновал. То есть эгоиста. А вы рисуете другую картину. Вы что-нибудь конкретное можете вспомнить?

Да! Например, самую простую вещь. Дед мой выжил в 1978-м году, когда у него был инфаркт, во многом благодаря Вене с Галей. Веня тут просто огромную роль сыграл. Они его вытащили… дотащили до дачи. И если что-то нужно было в такой ситуации сделать…

Вытащили, в смысле физически?

Да. Они пошли гулять, и там это случилось. Во-первых, они сделали массаж сердца в лесу. Потом Галя осталась с дедом, а Веня кинулся в Москву, дозвонился до меня и мы вызвали тут же скорую из академической больницы. С дедом первое время было непонятно как. И все, что нужно, делалось. И Веня делал не потому что просили. Если надо съездить, то: «Всё! Я поехал!» И мы знали, что Веня не запьет, если он поехал за лекарствами. Что он вернется. Это даже вопросов не вызывало.

https://gorky.media/context/erofeev-vsegda-podcherkival-chto-on-otdelno-ot-vsego/
Малевич

Водка делает приличным писателем даже Гришковца

Из личного (про водку)

АВТОР: MARMAZOV.RU · 3 ФЕВРАЛЯ 2018

Евгений Гришковец написал, не я. А жаль…

Помню, однажды один корсиканец пытался научить меня пить пастис. Я отказывался, говорил, что не могу пить ничего анисового. Он же утверждал, что я просто не умею его пить, потому что ни разу не пил его так, как пьют его на Корсике. А у меня даже от запаха этого знаменитого напитка все волосы на теле становились дыбом. Но он настаивал. Я согласился попробовать.

Он обрадовался, притащил бутылку пастиса, нужные стаканы, воду и лёд. Он всё, как положено, смешал, добавил льда. От соединения с водой и со льдом пастис моментально побелел. Корсиканец долго позвякивал льдинками, помешивая разбавленный водой пастис. Потом попробовал, удовлетворённо кивнул и облизал губы. Мы выпили.

Волосы, разумеется, на моём теле встали дыбом. И даже не только встали, но и выпрямились. Я с трудом и, собрав всё своё мужество, допил предложенное, но гримасу скрыть не смог. Он был разочарован мною и сказал: «Водку-то ты пьёшь и не кривишься, а она-то куда противнее». Тут стало обидно мне. И я спросил его, как он пьёт водку. Он ответил, что старается её никогда не пить, но если пьёт, то пытается проглотить её как можно быстрее, так как вкус у водки уж больно ужасный. Однако, быстрому её проглатыванию мешает лёд, плавающий в стакане.

Тогда я понял, что водка – это сугубо наш напиток, я бы даже уточнил, ЛИЧНО наш.

Мы много раз видели в кино, как герои американских фильмов берут бутылку водки, причём, не из холодильника, а просто со стола или из бара, берут и пьют её, родимую, тёплую из горлышка маленькими глотками. У меня такие кадры вызывают рвотный рефлекс.

Я часто сталкивался с тем, что европейцы и американцы считают водку самым крепким, тяжёлым и почти невозможным для употребления напитком, что водка имеет убийственную силу, и что она так же непонятна, как всё русское.

Однажды, репетируя с целой группой актёров из Бельгии, Швейцарии, Франции и других европейских стран, я убеждал их, что русские пьесы им не стоит играть, как русские пьесы про русских. То есть, им точно не надо пытаться изображать нас. Получится ерунда. Стоит французу надеть шапку-ушанку, и тут же получается плохая карикатура. Они не понимали. Тогда я спросил их, знают ли они, как правильно русские пьют водку. Они дружно сказали, что прекрасно знают. Я попросил их показать свои знания хотя бы при помощи воды. Это было очень смешно. Тогда я пообещал, что научу их, но по-настоящему. Для этого я устроил маленькую вечеринку.

Конечно, совершенно правильную и разнообразную закуску мне в городе Сент Этьен найти не удалось. Ни сала, ни хорошей квашеной капустки, ни правильных солёных (не маринованных) огурцов я не нашёл. Про грузди, опята или рыжики я даже не говорю. Но приличный чёрный хлеб я купил, нашёл что-то вроде шпрот, нарыл в супермаркете отличную норвежскую селёдку, купил лука… Водку купить было легче.

Короче, я сделал маленькие бутерброды: кусочек чёрного хлеба, маслица немного, селёдочка, сверху кругляшок лука и круглый же срез варёного вкрутую яйца. Купил я ещё правильные рюмки. Водку поставил в морозилку. Водки было достаточно, закуски я наделал тоже много.

Первую они пили со страхом, особенно девицы. Мне пришлось даже покрикивать на них. Многие подносили рюмки к губам, как люди, опасающиеся обжечься. А я настаивал, чтобы они выпили обязательно залпом и немедленно закусили. И вот они сделали это.

Видели бы вы их лица! Самое главное, что на них было сначала – это удивление! Удивление, что они это сделали, не умерли, и ничего страшного с ними не случилось. Следующее выражение лиц означало: О, мон дьё! А это же очень вкусно!

Потом они выпили ещё и ещё… А потом кинулись звонить своим друзьям, подругам, приятелям, знакомым и громко, взахлёб и радостно сообщать, что они только что выпили водки… залпом… три раза, и что это ТРЭБОН! Они, конечно, гордились. Ещё бы!

Водку – и залпом! Как русские! Как в кино!

А в общем-то во всех таких культурах выпивание водки залпом – это признак если не смелости, то хотя бы силы.

Я встретился с водкой и почувствовал её очень не рано. Впервые я выпил водку с удовольствием после тридцати. До этого я пил её, но всегда испытывал трудности при проглатывании и точно не считал водку вкусной. Мне нужен был только результат. И в этом случае результат был всегда плачевным.

Убеждён, что в случае знакомства с водкой необходим проводник, наставник, старший товарищ, если хотите. И нужен ритуал, я бы даже сказал, обряд. От этого во многом будут зависеть дальнейшие взаимоотношения с этим сложным и гораздо более чем просто напиток явлением жизни.

Мне повезло! Мне мою первую настоящую рюмку водки налил великий русский актёр Михаил Андреевич Глузский. Налил, сказал верные слова, выпил со мной и закусил. Он, можно сказать, поставил мне руку. Он передал и даже вручил мне целую науку. Я запомнил её и постарался быть хорошим учеником. Лично для себя я эту науку понимаю так… Хотя это и не было проговорено. Это стало ясно с годами и в процессе.

Водку нельзя пить одному и молча. В противном случае – это уже просто алкоголизм и не более того. Можно налить себе коньячку и в одиночку, сидя вечером у камелька, потягивать его, почитывая что- нибудь. И виски себе можно плеснуть, кинуть льда и уставиться в телевизор. Пива можно выпить одному, глядя футбол на экране. Но водка такого не допустит.

Хотя бывает много ситуаций, когда мы можем пропустить другую- третью рюмочку по факту в одиночку. Но даже находясь в одиночестве, мы поднимем рюмочку, сделаем паузу, да и мысленно произнесём тост, а то и чокнемся с чем-нибудь. Вот мы уже и не одни, вот уже и беседа, пусть с воображаемым другом, пусть даже с самим собой, но диалог.

Сам вкус водки требует этого. А вкус её таков, что водку невозможно потягивать, как виски или ром. Водка требует порции в один-два глотка. И именно этот вкус сформировал идеальную водочную посуду – рюмку! А уже вследствие этого сформировался и способ выпивания водки.

Водку невозможно в компании попивать. Её необходимо выпивать, так сказать, замахивая. А, стало быть, всей компанией разом. Налили – выпили. Но такое выпивание нужно как-то объявить, надо скомандовать, в конце концов, даже если за столом два-три человека. Думаю, что как раз эта необходимость и сформировала потребность в тостах. И теперь уже мы не мыслим выпивания водки без тоста, без каких-то существенных слов, без некого смыслового вектора, который сопровождает каждую рюмку. И лучше, чтобы каждый тост был неповторим, как и каждая рюмка. Иначе, всё сведётся к элементарной, пошлой пьянке.

Когда иностранцы спрашивают меня: «скажи, вот французы говорят — «сонте», немцы – «прозит» или «цум воль». А русские как говорят?

Раньше я говорил: «На здоровье!» Они радовались и старались запомнить. А теперь я говорю: «А у нас нет такого стандартного слова или фразы. Мы каждый раз говорим что-то новое или стараемся говорить. А если уже нового сказать не можем, то пьём за здоровье и расходимся».

Ну правда! Кто и когда в кругу друзей хоть раз говорил «На здоровье!» Да никто и никогда! Водка требует творческого подхода. И именно этим определяется умение или не умение выпивать – творчеством!

У всех и у каждого есть друзья или знакомые, с которыми в радость выпить водочки и с кем этого делать не хочется ни при каких обстоятельствах. Тот человек, который несёт с собой в застолье радость общения, умение сказать тост, тонкое понимание ситуации и компании, не частит, выпивает с чувством, с толком, с расстановкой, аппетитно крякает после опрокинутой рюмки, вкусно закусывает – такой человек желанный гость в любом доме и в любой компании. Такой может выпить много, рассказать массу анекдотов, наговорить комплиментов всем дамам, станцевать, спеть, да потом ещё и проводит до дома ту, о ком надо позаботиться, или позаботится о перебравших водочки товарищах.

Тот же, кто пьёт молча, быстро и, с явным желанием как можно скорее просто опьянеть, что называется «нажирается» — становится помехой за столом. Таких избегают. С такими стараются водку не пить. Потому что «нажраться» водки – дело постыдное и некрасивое. Водку нельзя «жрать», водку нужно «кушать». Не даром так аппетитно звучит старинная фраза: «откушать водочки».
Именно «откушать». Никакой другой крепкий напиток в мире, кроме водки, не вызывает после выпивания желания смачно и аппетитно крякнуть и немедленно закусить выпитое.

Водка – это единственный крепкий напиток, который пьётся в процессе трапезы, который требует еды. Русский человек может запить еду и виски, и ромом, и даже кальвадосом. Но это тогда, когда водки нет или, когда ему хочется пустить пыль в глаза. Ну да что говорить, если наш человек даже макароны заедает хлебом!

Как только весь мир нам открылся, как только мы смогли по этому миру перемещаться, на нас обрушилась масса разной алкогольной информации. Но мы, благодаря глубокому пониманию того, что просто пьянство – это беда и безумие, и что любой напиток требует соблюдения особых правил и даже ритуалов его употребления, очень быстро во всём разобрались. К этому нас во многом подготовило серьёзное и порой пиитетное отношение к нашему глубоко национальному напитку – водке (тут я говорю о тех, кто умеет выпивать, а не о тех, кто составляет горькую статистику потребления алкоголя в нашей многострадальной державе).

Так вот, мы были готовы к восприятию всех напитков мира. Мы оказались невероятно обучаемы. И вот многие из нас очень быстро стали лучше французов разбираться во французских винах и коньяках, про шампанское я даже не говорю. Мы лучше шотландцев знаем их производителей лучших виски. У нас есть любимые сорта итальянской граппы, про которую многие итальянцы даже не слыхивали. Мы в этом уже понимаем и знаем как, при каких обстоятельствах и с чем надо всё это употреблять.

Однако, наша водка, а главное, правильные способы её принятия вовнутрь, по-прежнему остаётся нашим национальным достоянием и частью непостижимой русской души.

Нет! Европейцы и американцы, конечно, водку употребляют. Но как? Пьют её с соками, смешивают с разными другими напитками, могут, как в кино, отхлебнуть её родимую тёплую, из горлышка…

Они даже изобрели несколько знаменитых коктейлей с водкой. Тот же самый Агент 007 приложил к этому руку. Но глядя на все эти многочисленные способы, многие из которых выглядят весьма нарядно и завлекательно… Глядя на все эти «белые» и «чёрные русские» коктейли, русский человек вздохнёт да и скажет, а если не скажет, то подумает: «Эх, такое добро испортили… Как же её, родимую, измордовали. Разве ж можно с ней так? Разве ж можно?»

И никогда бельгиец, который варит лучшее в мире пиво, или француз-винодел из Бордо, с большими, чёрными от работы руками, или маленький, потный мексиканец, который гонит из кактусов золотистую, ароматную текилу, или худой, бледный шотландец, твёрдый, как дубовая доска, и пропитанный виски, как дубовая бочка, не узнают гениального, удивительно сильного и при этом сложного вкуса глотка холодной водки из старой, гранёной рюмки, оставшейся ещё от деда… Рюмки, выпитой в субботу после бани…После того, как несколько друзей мужиков… Или когда дед, батя и пара сыновей после покоса… Или когда два брата после долгой разлуки встретились, затопили баньку, долго парились, выходили на воздух покурить или прыгнуть в снег… А потом снова парились… А в доме женщины накрывали стол, суетились… И вот мужики в чистом исподнем, с взъерошенными волосами, шумно дыша и громко говоря вваливаются в дом… Лица румяные, выбритые, лампочка отражается на блестящих кончиках носов… Садятся они за стол, немедленно наливают по рюмочке и со словами «ну… дай нам Бог!…» смачно выпивают, крякают и, выхватив из глубокой тарелки по варёной, рассыпчатой картофелине, закусывают жадно… Кто, кроме нас, поймёт, о чём идёт речь…

А каков вкус водки, которую пьёшь под свеженинку, когда забили первого осеннего поросёнка? Или под первые солёные грузди в этом сезоне… А под рыжики? Да ещё, если уже рюмка налита, грибок на вилочку наколот, и вдруг обнаруживается, что сметаны на столе нет.

Хозяйка бежит за сметаной, водка согревается, полный рот слюны… Но без сметанки-то нельзя. И вот сметана, и вот рюмка запрокинута, и вот гриб щедро выкупан в холодной, ещё почти твёрдой, из холодильника, хорошей сметане, и вот хруст во рту… Кто в мире знает такое?

А какой напиток можно выпить под разогретый вчерашний суп?… Прийти после работы в четверг усталым, за окном начало марта. Усталость, предпростудное состояние, на работе всё в каком-то затяжном проблемном состоянии, перетекающем из одного в другое… Но в холодильнике кастрюлька со вчерашним куринным супом с клецками… Нет, лучше с борщом… Нет, борщ или солянка – это слишком предсказуемо и типично. Вот! Рассольничек с перловочкой на дне кастрюли! Вот суп разогревается, достаёшь початую бутылочку из холодильника, рюмочку из шкафа… Отрезаешь кусочек чёрного хлеба… А пообедать днём толком не получилось… А потом выпиваешь почти подряд две рюмки, немного супа… Проходит 5-7 минут, и ты чувствуешь, как в усталую и тяжёлую голову приходит тёплая пуля! Она входит медленно и откуда-то сбоку в висок… Тяжесть и раздражение отступают, и накрывает волной нежности к домочадцам, если такие есть, ну а если нет, то ко всему остальному человечеству.

Как такое объяснить норвежцу или португальцу? А водка на сентябрьском пикнике из пластикового стаканчика под шпроты, вынутые двумя пальцами из банки? А штрафная за опоздание к столу под солёный чуть-чуть с газком огурец? А водка из маленького, кислого на вкус металлического походного стаканчика ночью у реки и под уху… Да мало ли?

Вот это всё главные составляющие бесконечного коктейля. Коктейля, состоящего из наших, сугубо наших, жизненных ситуаций, привычек, ритуалов, городов, деревень, рек, озёр, праздников, свадеб, поминок, дней рождений и кристин, горестей и радостей, встреч, расставаний, одиночества, дружбы… и водки. Бесконечный наш лонгдринк.

Этой связью водки с нашей жизнью возможно и объясняется тот простой факт, что водка не выдерживается в бочках по многу лет, не хранится в пыльных бутылках в подвалах, накапливая вкус и суть. Невозможно представить себе водку урожая 1965 года, 1976, 1983, да хоть позапрошлого годов. Нелепо само предположение, что кто-то может спросить у сомелье: «Водка у вас какой выдержки? Какого, говорить, года у вас есть водка?» Это всё остальное может храниться десятилетиями: коньяки, кальвадосы, виски, ром… А водку как можно хранить? Что это за водка, которую так долго хранить кому- то хватит силы воли и характера. Это была бы какая-то подозрительная водка… Если русский человек узнает, что какую-то бутылку не выпили за много лет, он скорее решит, что это плохая водка! Нет! Водку не надо, ни к чему, нельзя долго хранить. Тот, кто долго хранит водку, скорее всего жадный и не имеющий друзей, скучный человек. Хранить водку стыдно! Но вот охладить нужно!

Только бутылка водки уместна на столе. Остальные крепкие напитки за столом не пьют… Пьют у баров, у каминов, сидя на диванах, прогуливаясь по садам… Пьют виски, коньяки и прочее, наливая понемногу и не глядя на бутылку. Да и бутылки других напитков обычно бывают тёмного стекла. Открыли бутылочку коньяка, выпили немного и поставили обратно до следующего раза.

Бутылка же водки после открытия редко не бывает выпита… Её убирают со стола, только когда она пустеет. Почему бутылка водки должна стоять на столе? А потому что когда пьётся водка, то бутылка – это единственные достоверные часы. Обычные часы, показывающие реальное время, в ситуации застолья с водкой – вещь довольно бесполезная. Реальное время в такой момент исчезает. Водка изменяет движение времени, и бутылка становится единственным хронографом. Возможно, именно поэтому классическая водочная бутылка прозрачна и бела. Необходимо отчётливо видеть, сколько в бутылке содержимого. Сколько выпито, и сколько осталось – это и есть точное застольное время. Но как только бутылка опустела – её тут же убирают и появляется новая. И отсчёт времени также начинается снова. Возникает удивительное ощущение бесконечного времени, бесконечной жизни, остановившегося радостного мгновения.

А пустая бутылка непременно прячется с глаз долой. В процессе радостного и яркого проживания бесконечного момента жизни прошлое не важно, оно не должно о себе напоминать. А будущее? Оно известно… Известно в виде неизбежного возвращения домой, ворчания жены, тяжёлого утра, длинного и невыносимого следующего дня… Но в тот момент, когда на стол ставится новая бутылка водки, это будущее вдруг становится далёким-далёким и совсем не страшным.

Водка удивительным образом может растягивать время и находить его там, где его, казалось, не было. Встретились два человека, чтобы обсудить трудные и запутанные вопросы. Встретились ненадолго. Времени не было. Неожиданно выпили по рюмочке… А к утру они не только обсудили, но все вопросы решили.

Забежал друг буквально на пятнадцать минут к другу поздравить с днём рождения. Только на пятнадцать минут, потому что куча ужасных проблем. Проснулся в субботу днём, а проблемы сами собой уже позади. Нельзя сказать, что они разрешились, нет! Они просто позади…

Только с водкой и только у нас могли появиться посошки, стременные, штрафные… Всё это связано со временем. Штрафная нужна, чтобы перевести опоздавшего срочно в тот часовой пояс, в котором находятся те, кто пришёл вовремя. Ну а посошки… это последние попытки удержать, продлить счастливое время… А, может быть, остановит его ещё на сутки…

Водка – это глубоко национальное явление! Посудите сами. Если выпить сначала пива, потом вина, потом виски и чего-то ещё и ещё, а потом принять рюмку ледяной водки… Эта рюмка трезвит и приводит в чувства гораздо сильнее кофе или лимонного сока. Эта рюмка проясняет сознание, настраивает резкость взгляда, даёт реальную оценку ситуации…

Вот бы в этот момент остановиться!

Но никто не останавливается!

Малевич

Матвейчев возвращается в Сибирь?

Политтехнолог Олег Матвейчев может работать с кандидатом от власти на выборах новосибирского губернатора. Непродолжительное время он был замглавы Вологодской области.

Администрация президента направила Матвейчева в Новосибирскую область, пишет«КоммерсантЪ» со ссылкой на свои источники. Он уже занимается мониторингом в регионе.

«Я действительно слежу за кампанией в Новосибирске и бываю там раз в две недели на один день. Сами понимаете, что, приезжая два раза в месяц, кампанию вести невозможно. То есть я просто наблюдаю, слежу, но не веду и не руковожу кампанией», — уточнил Матвейчев.

Останется ли политтехнолог в регионе до сентябрьских выборов губернатора, по его словам, решится после завершения президентской кампании: «В принципе предполагалось изначально, что я буду смотреть и дальше за этим всем, но в любой момент это может измениться».

Матвейчев входит в так называемую «уральскую» группу политтехнологов (Андрей Колядин, Дмитрий Гусев). Он окончил Уральский государственный университет, с 1996 года работал в предвыборных кампаниях по всей России. В 2006-м устроился в администрацию президента РФ, работал в штабе Дмитрия Медведева. В 2010 стал вице-губернатором Вологодской области, в 2011—2012 годах работал на аналогичной должности в Волгоградской области.

В 2010 году Матвейчев прославился призывом «наматывать на гусеницы танковой армии» оппозицию. В 2013-м он баллотировался в мэры Новокузнецка, но избирком не зарегистрировал его из-за неполного списка поданных документов.

Напомним, что врио губернатора Новосибирской области Андрей Травников в 2010 году стал первым вице-мэром Череповца. Впрочем он говорил, что решит, пойдет ли на выборы главы Новосибирской области после окончания президентской кампании.

Ранее сообщалось, что за выборы президента РФ на территории региона будет отвечать компания другого федерального политтехнолога Дмитрия Гусева — Bakster Group. Он уже отметился скандалом, попросив на публичном мероприятии экс-губернатора Виктора Толоконского оценить назначение Травникова.

«КоммерсантЪ» также узнал, что администрация президента доверила выборы красноярского губернатора Фонду развития гражданского общества.

ПиЭс. Матвейчев - автор любопытных книг о политтехнологиях. Заголовок одной из них - "УШИ МАШУТ ОСЛОМ" - даже эффектней содержимого.
С другой стороны, начиная забег на Новокузнецк, Матвейчев выдвинул в качестве основного тезиса "новокузнецкий патриотизм" в пику Щегловке-Кемерову, "узурпировавшей власть". Маловероятно, что это помогло бы ему выиграть.

Малевич

Подлинная история Яндекса

Двадцать лет в поиске: что превратило "Яндекс" в одного из лидеров интернета
Главный офис компании "Яндекс" в МосквеГлавный офис компании "Яндекс" в Москве© Михаил Метцель/ТАСС

Двадцать лет назад посетители выставки Softool подходили к одному из демонстрационных стендов и тестировали новинку - поисковую систему Яndex.ru. В тот момент она искала всего по 5 тысячам сайтов. Именно этот день считается официальным днем рождения "Яндекса".

Хотя история началась гораздо раньше. Название поиска "Яндекс" придумали в 1993 году. Еще раньше – в конце 80-х – кооператив "Аркадия" приняла первый выгодный заказ на "международный классификатор изобретений". А можно вести историю с момента, когда его основатели компании - Аркадий Волож и Илья Сегалович сели за одну парту в школе для одаренных детей в Алма-Ате. Или с того места, где Волож возвращается в Россию после недолгой поездки в Америку в начале 90-х и решает остаться, хотя многие выходцы из советских НИИ осваиваются в Кремниевой долине, где поднимают, в том числе, Yahoo и Google.

Школьная дружба

Аркадий Волож и Илья Сегалович – школьные друзья. Оба учились в алма-атинской престижной физико-математической школе для одаренных детей. Четыре года провели за одной партой, а после получения золотых медалей вместе уехали поступать в Москву.

Их дружба была предсказуема. Илюша и Аркаша – как тогда называли будущих создателей Яндекса – из похожих семей. Жили в "поселке ученых" КазВИРГ (Всесоюзный институт разведочной геофизики). Отец Аркадия – ученый-геолог, мать преподавала в консерватории. Папа Сегаловича – геофизик, мама работала в вычислительном центре, где стояли громадные советские компьютеры "Минск-22". В свободное время участвовала в самодеятельности.

Яркий, жизнерадостный Илья и сдержанный, задумчивый Аркадий дополняли друг друга. При этом они были на одной волне: отличники – хотя далеко не стереотипные ботаники, участвовали в математических олимпиадах, занимались плаванием, играли в бадминтон.

А вот фамилии, выдающие еврейские корни Воложа и Сегаловича, в их дружбе не играли никакого значения. В казахской школе классы делились на русскоязычные и те, где преподавание шло на казахском – на этом все. О своей национальности – Волож и Сегалович "узнали" - позже: когда их "зарубили" на вступительных в Москве.

Выбор между артистом или математиком

"В 79-м году, на зимних каникулах мы по путевкам поехали в Москву. Москва нас, естественно, потрясла своим величием и красотой. Илья сказал: "Я обязательно буду учиться и работать в этом городе", - вспоминает о Сегаловиче его бывший одноклассник Игорь Бауслит на сайте компании.

Тогда Илья еще не знал какую профессию выбрать. В старших классах подумывал – не стать ли артистом или режиссером. В школе он обожал театральные постановки, а дома они с сестрой устраивали костюмированные спектакли.

Аркадий Волож в шесть лет хотел стать водителем поливальной машины. Мечта в духе Фореста Гампа, на самом деле, практична. В Алма-Ате вода была большой ценностью.

4566208

Аркадий Волож в штаб-квартире компании Яндекс в Москве

© REUTERS/Maxim Zmeyev

"Мне казалось, как это здорово, как удобно – работать на этой машине. Если у тебя вода закончится, ты всегда можешь налить еще", – объяснял Волож свою идею автору "Яндекс.Книги" Дмитрию Соколову-Митричу.

В старших классах математика победила. Аркадий и Илья уезжают в Москву, проваливают экзамен по "правильным фамилиям" на геофаке МГУ и расходятся по разным институтам. Сегалович идет на геофизику в Московский геологоразведочный институт. А Волож – на факультет автоматики и вычислительной техники в "Керосинку" (Институт имени Губкина).

Илья Сегалович, судя по его воспоминаниям, тяжело переживал жизнь вдалеке от семьи в Казахстане. "Ко мне пришли гости. Мне было 19 лет, второй курс, - рассказывает он в документальном фильме Яндекса, как провел свой день рождения. – И ко мне пришла куча народа. Почему-то люди думали, что я такой рубаха-парень, душа компании и ко мне можно прийти, даже если меня не знаешь. Меня это ужасно напрягло. Я жил в общежитии. А я привык встречать в кругу семьи. И вот я должен произвести речь – что-то легкое, какой-то грузинский тост. Вместо этого я встал, и 20 минут я пытался сказать что-то, я ничего не смог сказать. Я покрывался красными пятнами. Я сел, и понял, что у меня день рождения разрушен, друзей у меня нет".

Игры в Doom и бизнес

Волож не собирался заниматься бизнесом. Но когда в 1988 году в советские НИИ "сверху" спустили распоряжение пытаться зарабатывать самим, все более-менее авторитетные ученые сбрасывали "позорную коммерцию" на самых молодых. Волож работал во Всесоюзном НИИ строительства трубопроводов (ВНИИСТ), на окладе 115 рублей (во многих НИИ было больше), и оказался "самым молодым".

Далее – череда случайных знакомств, которые приводят Аркадия к торговле компьютерами и ПО, а потом и к созданию фирмы "Аркадия", из которой вырос "Яндекс".

"Аркадия" создавала информационно-поисковые программы. Вернее так: НИИ патентной информации заказал ей систему поиска по международному классификатору изобретений. Заказ оказался очень выгодным выгодным. Аркадий Волож и его компаньон Аркадий Боровский поняли, что на поиске можно зарабатывать.

Илья Сегалович в тот момент работал программистом во Всесоюзном институте минерального сырья, писал геофизические информационные системы. Жил обычной жизнью: снимал квартиру на окраине Москвы, разводился с первой женой (Илья женился в 18 лет), проводил время за игрой в Doom, и стоял у Белого дома во время августовского путча. Он не имел никакого отношения к делу Воложа и Боровского.

Потом Боровский уехал в Америку – как и десятки его друзей, которые в начале 90-х переселялись в Кремниевую долину. Волож тоже поехал в Америку – смотреть как там все устроено, но семья оставалась в России. Когда 19 августа 1991 года услышал новости о путче, тут же взял обратный билет.

Сегалович и Волож не переставали общаться. Аркадий предложил Илье занять место Боровского. Друг согласился не сразу ("в институте математика интереснее"), а потом еще год совмещал работу в институте и в "Аркадии".

Поиск по Библии

Следующие два продукта будущего "Яндекса" - поиск по Библии, поиск по классификатору товаров и услуг – не приносят выгоды. Денежный тыл прикрывает фирма CompTek, занимающаяся торговлей компьютерами.

Зато у "Аркадии" появляется "хорошая квартира" на Гагарина. Офис, где собирается большая коммуна из единомышленников – тех, кто в теме компьютеров, интернета. А вскоре появляется название – "Яндекс".

"Илья сидел и выписывал на листочке слова, которые описывали бы суть программы. Поиски шли вокруг слов search и index. Так появилось Yandex — сокращенное от «yet another indexer» ("ещё один индексатор"). Аркадий предложил заменить первые две английские буквы на русскую "Я". В итоге программу назвали Яndex", - рассказывается в истории о компании на сайте "Яндекса".

Тогда Яндекс был не первым поисковиком – годом раньше появился Рамблер, а еще раньше – AltaVista.

"Нефть" Яндекса и прибыльная интеллигентность

Многие владельцы молодых рунет-проектов, увидев деньги инвестора, таяли и становились уступчивыми. Или же – ошибались и принимали неверные решения. Волож с Сегаловичем оказались тверже: контрольный пакет акций не продается, инвестор должен быть единомышленником.

Возможно, это произошло потому что компаньоны не ставили во главу угла деньги. В "Яндекс.Книге" Волож вспоминает момент, когда почувствовал себя богатым человеком — в 1989 году, когда держал в руках пачку трехрублевых купюр и понимал, что денег больше, чем он может потратить. С тех пор, вспоминал Волож, он думал не о деньгах, а о том, как сделать по-настоящему крутой продукт.

В 2000-м году Волож и Сегалович нашли инвесторов. В 2001 году "Яндекс" нашел свою "нефть" - контекстную рекламу. За первый год система Яндекс.Директ привлекла 2500 рекламодателей. И снова сработало верное решение: "Яндекс" не пугал пользователей разноцветными безвкусными баннерами, вылетающими на весь экран.

4566212

Илья Сегалович и Аркадий Волож празднуют первичное размещение акций Яндекса на NASDAQ, 2011 год

© AP Photo/Mark Lennihan

"Хорошо помню прекрасный разговор на эту тему Воложа с главой одного из тогдашних крупных рекламных агентств, - рассказывает в "Яндекс.Книге" Евгения Завалишина, будущий гендиректор сервиса Яндекс.Деньги. – Когда он понял, что нас не переубедить, он посмотрел на Воложа с такой чудовищной грустью в глазах и простонал: "Ох, Аркадий… Ох уж мне эта твоя ложно понятая интеллигентность!".

Как Google хотел, но не купил "Яндекс"

В 2003 году Сергей Брин и Ларри Пейдж посетили Москву и зашли в гости к Воложу и Сегаловичу. "Разговор шел в таком духе: мы тут все одной крови, делаем великий продукт, братья-поисковики, пролетарии всех стран, соединяйтесь. Еще вот китайцы со своим Baidu, чехи, корейцы, японцы", - вспоминает Волож в "Яндекс.Книге".

После встречи началась переписка. Скоро Google сделал "Яндексу" предложение о покупке. Перспектива обрадовала технический отдел: многие мечтали поработать с новой, бешено растущей американской компанией. Волож и Сегалович были не против, но с условиями: партнерство и влияние на управление. Перспектива обрадовала и сотрудников-технарей: им льстило внимание самого Google к продукту, и многие мечтали поработать в продвинутой компании.

Начались переговоры длиной в год – цена "Яндекса" выросла с $30 до $130 млн, цена устраивала Воложа и Сегаловича, с Брином и Пейджем складывались прекрасные отношения.

"Потом приехали их юристы, и они в достаточно категоричной форме объяснили, что речь не идет о слиянии, а о поглощении, и мы будем просто наемными сотрудниками. – так рассказывает Волож в "Яндекс.Книге". – "Мы звоним Сергею и Ларри, они говорят: "Да ладно, да бросьте вы, да чего нам делить, мы же все братья-программисты, айда в Калифорнию! Сколько вас там – 8-10 человек? Мы сейчас за вами самолет вышлем". Мы отвечаем: "Вообще-то нас уже восемьдесят, большой самолет потребуется". Так "Яндекс" не растворился в Google.

То есть, Google делал хорошее предложение (как тогда казалось основателям), но делал его без уважения.

Намного позже Google оттянет почти половину доли российского рынка у "Яндекса", но не победит. Через 12 лет - в 2015 году начнется двухгодичный судебный конфликт "Яндекса" и Google о честной конкуренции, в которой выиграет "Яндекс".

"Я считал себя необразованным. И это очень помогает в жизни"

Сегалович объяснял свою "историю успеха" так: "Я учился в сильной школе, потом я не попал в сильный институт, меня туда не взяли. Поступил не в самый сильный институт. И всю жизнь страдал из-за отсутствия такого хорошего математического образования. Страдания мои состояли в том, что я считал себя необразованным. И это очень помогает в жизни. Потому что есть куда стремиться. Ты всегда понимаешь, что есть люди, которые знают больше тебя и это стимулирует изучать все новое и новое".

Кроме "Яндекса" – у него была отдушина: энергичный Илья организовывал российское турне команды больничных клоунов Пэтча Адамса, и сам был волонтером. Его жена Мария Елисеева основала реабилитационный центр "Дети Марии". Семья Сегаловичей брала на попечение пять детей-сирот.

Осенью 2012 года Илья Сегалович узнал, что болен раком. В июле 2013 года он умер в одной из лондонских клиник. О его смерти сообщил публично Аркадий Волож.

На сайте "Яндекса" создана страничка памятиСегаловича.

"Мы дружили с Илюшей со школы, четыре года сидели за одной партой. А потом вместе делали "Яндекс". Сегодня ночью его не стало. Все случилось слишком быстро и неожиданно. – пишет Волож. – Последний раз он выступал перед нашими cтамбульскими ребятами в прошлый четверг. Он вышел и сказал: "Здравствуйте, меня зовут Илья". Все засмеялись, и он рассказал про поисковую платформу "Острова".

1 сентября 2014 года Аркадий Волож ушел с поста генерального директора российского сегмента "Яндекса", его место занял Александр Шульгин. При этом Волож остался на посту гендиректора всей компании.

Яндекс.Сейчас

Сегодня "Яндекс" представляет 50 сервисов. Яндекс.Карты и Яндекс.Пробки настолько внедрились в современный язык, что их можно сравнить с успешным внедрением слова "гуглить".

4566215

© REUTERS/Maxim Zmeyev

Доля компании на российском поисковом рынке (включая поиск на мобильных устройствах) в первом квартале 2017 года составила в среднем 55,4%. В первом квартале 2017 года "Яндекс" увеличил выручку на 25 %. Самый быстрорастущий – сервис Яндекс.Такси: количество поездок стало больше на 484%, - сообщается на сайте компании.

"Сегодня основные деньги нам приносит поиск и реклама. Но это временно, у нас сейчас потрясающе растут новые направления, - говорит Волож в интервью газете "Ведомости". – Я думаю, наши сервисы такси или электронной коммерции в будущем станут вполне сопоставимы по размеру с нашим рекламным бизнесом. <...> На Западе нас любят называть Google of Russia, но мы давно уже гораздо больше: мы и Uber of Russia, и Spotify of Russia, и "много чего еще of Russia".

Анастасия Степанова

ТАСС



Малевич

Ландау и другие

Оригинал взят у philologist в Лев Ландау о своем заключении: "В такой ситуации я, размышляя о науке, не замечал неудобств"
Конкордия Терентьевна Ландау-Дробанцева (1908-1984), жена гениального советского физика Льва Ландау, начала писать свои воспоминания после смерти мужа в 1968 году и работала над ними более десяти лет. Ниже размещен фрагмент из них. Текст приводится по изданию: Ландау-Дробанцева К. Академик Ландау. Как мы жили. Серия: Биографии и мемуары. - М.: Захаров, 2008.



30 апреля 1939 года ночью зазвонил мой телефон в Харькове. Слышу голос Дау:
- Коруша, милая, ты есть? Ты меня не забыла?
- Дау, ты?!
- Я.
- Откуда звонишь?
- Из Москвы, из своей квартиры. Когда ты приедешь?
- Сейчас, сегодня. Нет, наверное, завтра.
Но завтра тоже не смогла, было много общественных дел и работа. Через несколько дней оформила отпуск. В Москве при встрече:
- Даунька, милый, как ты исхудал. Ты стал совсем прозрачный. А где мои черные, красивые локоны?
- Корочка, дорогая, это все такие мелочи. Я счастливчик! Я еще увижу небо в алмазах! А, главное, я снова с тобой! Я этот год жил мечтой о тебе. Представляешь, вдруг следователь показал мне твои фотографии, говоря: "Если подпишете, то за этими стенами есть вот какие девушки". - "Она в жизни гораздо красивее, - ответил я. - А подписать подтверждение, будто я немецкий шпион, я не могу! Подумайте сами: всю свою жизнь я влюблялся только в арийских девушек, а нацисты это преследуют".

Collapse )


Малевич

Павел Смагин хочет электричкой

От Питера до Владивостока: на электричках в поисках Родины

Павел Смагин - человек в медиапространстве города известный, человек идейный - в том смысле, что у него всегда есть симпатичные идеи.

И сегодня мы будем говорить с ним об одной идее, на мой взгляд, просто крайне интересной и, я бы сказал, знаковой: идее проехать на пригородных электричках от Питера до Владивостока, чтобы, если хотите, ближе узнать собственное Отечество, своих соотечественников, живущих жизнью простой и очень разной. Чтобы, добираясь до промежуточных станций, выходить на улицы городов и поселков, чтобы поговорить за жизнь с теми, кто здесь обитает. Впрочем, в нашем разговоре все объяснено подробно, так в развернутых предисловиях, я думаю, нужды нет.

Итак, мы, Валерий Немиров и Павел Смагин, у диктофона в двухдневном разговоре о Транссибе и родной стране и ее великой истории.

Валерий: - Прокатиться, увидеть страну самым демократичным способом - видом пригородного транспорта, на электричках... Там она вся простая, не та, что едет на "Крузерах" и так далее. С одной стороны - с дорогостоящими спортивными принадлежностями, а с другой - лукошками дачников... На мой взгляд, идея отличная. Как ты к ней пришел?

Павел: - Как ни банально звучит, банально розовощёко, мне эта идея приснилась...

В.: - Ты в этом не оригинален.

П.: - Скорее банален, наверное. Когда я размышлял (вот почему действительно), память меня отослала... Я в юности занимался спелеотуризмом, и клуб практически каждый год организовывал экспедиции, в то время - на Кавказ, пещера Снежная была самая глубокая в Советском Союзе, самая категорийная. Естественно, экспедиции были летом, достать билеты было трудно, тем более что в составе было не менее 20 человек. Я был просто свидетелем, ребята (они более старшие) всерьёз рассматривали возможность добираться до Сочи на электричках. Буквально брали расписание, смотрели стыковки, пересадки и прочее. Мне это тогда запомнилось. На какой-то дальней-дальней полочке памяти это, наверное, осело. Это раз. А во-вторых, живя в Сибири... Мне кажется, что практически все мы привыкли к большим расстояниям. К тому, что так или иначе на отдых, в командировку... это всегда пересечение очень больших пространств, определённого количества часовых поясов. Ну и личный опыт... Я в разное время и по разным поводам проехал на электричках от Новосибирска до Абакана. Это 6 электричек и почти тысяча километров, я ещё раз повторю: это в разное время и по разным поводам, но вот такой опыт у меня есть.

Наверное, как-то это всё сложилось. Ну и плюс такой, скорее всего, журналистский подход... Ведь самое интересное познаётся всегда на контрастах. Самые большие ощущения, впечатления... Это также, как сибирская баня, - напарился - и в прорубь, и обалдел от ощущений! И в этом плане (по поводу электричек)... я и на "Сапсане" ездил, там в бизнес-классе тоже есть на кого посмотреть. Там свои характеры, там свои типажи... или, едучи на электричке в поход, допустим, вздремнуть в вагоне на лавке, там же перекус организовать, банку тушёнки открыть для меня дискомфорта не составляет совсем...

Collapse )