Category: образование

Category was added automatically. Read all entries about "образование".

Малевич

Моему брату - 90


Вот так. Он явный долгожитель, мой старший и любимый брат Лёня.
Вернее, он средний. Самый старший Виктор уже почил, дожив до 80-ти. Он ушёл добровольцем в армию в 1944-м, чслужил солдатом, потом ухитрился окончить школу без отрыва от службы и поступить в Киевское авиа-техническое училище.
Служил в Мичуринске, Новосибирске, в Чите, а после дембеля поселился в Ставрополе, на Северном Кавказе...

При рождении Лёню нарекли Люциан. В деревне Лебеди тогда обитали разные случайные полуинтеллигентные люди неизвестных национальностей и странного происхождения. Война и послевоенное разорение пригнало их в Сибирь на прокорм. Вот и смутили родителей как бы красивым именем. Вроде бы польским.
Уменьшительное от Люциана получилось Лютик. Так его звали в Топкинской 1-й школе (отец добился перевода в Топки, чтобы сын проджолжил учёбу, в деревне была только семилетка) и Томском университете, где он учился на историко-филологическом. А после окончания Лютику, ставшему учителем в 64-й ж.д. школе, его имя показалось претенциозным и нерусским. И он упростил его до Леонида.

Лёня-Лютик был учителем по призванию. Хорошим. Его ученики (а он работал в нескольких школах нашего города, был инспектором районо, директорствовал в Лукошкинской сельской и школе в новом райое города, на "Третьем участке", где жили строители цемзавода) получались грамотными и книгочеями.
Потом он сменил профессию на газетчика - в нашем городке открылась\возобновилась газета "Ленинский путь". И, меняться так меняться, вдруг уехал на север Иркутской области, в Железногорск-Илимский, где копают руду для нашего ЗапСиба. Заработал там все северные надбавки, подрастил двоих дочерей и вдруг оказался в Белоруссии, в легендарном Бобруйске, где, впрочем, не пожилось, хотя теоретически Белоруссия - родина наших предков по отцу. Лёня вернулся в Кузбасс, трудился в Юрге, вышел там на пенсию и уже пенсионером перебрался в Новосиб, к дочерям и внукам.

Теперь у него уже правнуки. И даже одна пра-правнучка. Живут они вдвоём с ЕДИНСТВЕННОЙ его женщиной - Валей, землячкой, учительшей и тоже выпускницей ТГУ, только БПФ - биолого-почвенного факультета.
Лёня болеет, мучается бессоницей и ночами пишет мне письма со всякими рассуждениями "за жизнь". Он сугубо советский человек. Родился в коллективизацию, рос в войну, вступил в КПСС по "сталинскому призыву", всегда был правильным коммунистом и очень разочарован тем, что случилось со сттраной.

Вот такой он мой долгожитель-брат...
Малевич

Как мы жили. Мальчишки 1950-х


Неожиданно всплыла старинная фотография.
Здесь мы совсем зелёные. Фото начальных 1950-х годов. Может быть, 1956-го.

Это городок Топки в Кемеровской области. Третья улица, она же ул. Карла Маркса. Окраина - нумер на домике перевалил за 100. Окраина отсекалась от остального города большим заболоченным оврагом и переулком по имени Кукан. Так вся она и называлась - Кукан. Позже Кукан переименовали в переулок имени героя Отечественной - солдата Крикуненко, награждённого посмертно званием Героя Советского Союза за форсирование Днепра.

Домик - мой. Вернее, моих родителей. Мы сюда переехали из барака Топкинской МТС, где у нас было одна комната на четверых - двоих родителей и брата Лёню. Кстати, он уже к тому времени окончил Томский университет и учительствовал в школе, а потом перешёл в редакцию местной газеты.
Около дома стояли три больших тополя. На фото их нет, уже спилили. Крыша кое-как прикрыта железными листами, потом всё это было убрано и крыша стала новой - железной и крашеной. А вот в какой цвет не помню. Кажется, в синий.

Ещё около дома росли ранетки. Три деревца. По весне цвели белым и розовым и гудели пчёлами. А осенью, вернее, ранней зимой, плоды, побитые морозом, становились лакомством.
На фото весна. Деревья ещё не распустились, но Витька Сизёв (он лежит слева) уже босой. Значит, тепло.
Рядом прилёг Валерка Шариков.
Первый слева, стоящий на коленях - я. Рядом со мной в белом воротничке Саша Макеев. Если в белом воротничке, значит школьник. Саша младше меня на три года - недавно состоялась его выставка к 70-летию, он высоко котируемый сибирский художник. Ну, значит, если тут "Мосей" первоклассник, то 1956-й год.
Моё прозвище было - "Ляпок" или "Вася-карася".
Дальше Слава Гошевец. Он так и живёт в Топках. Где-то после шестого класса перешёл в вечернюю школу и работал в ж.д. депо. В армию его не взяли по болезни. Окончил НИИЖТ и стал парторгом нашего ж.д. узла.
Следом Вовка Сизёв. "Заика", он сильно заикался. Вырос в здоровенного морпеха и сел за убийство. Его рука покоится на плече Вовки Перебеева. Вовка с четвёртой улицы - им. Луначарского, его усадьба была впритык к нашей и мы тесно общались. Сейчас "Перебей" пенсионерствует в Омске, работал на тамошнем авиазаводе, сначала каким-то технарём, потом в ОТиЗе..

Фото делал Петька Шариков. У него имелся фотоаппарат "Любитель", а в тёмной кладовке мастерская по обработке снимков.
Петька был лидер уличной команды. Под его руководством мы строили снежные избы в огородах и шалаши в лесах и околках. Ладили деревянные кораблики под парусами и вообще жили интересной мальчишеской жизнью.
Шариковы жили большой семьёй. Отец был машинист паровоза и, когда при параде, надевал офицерский китель с погонами, такая тогда была форма у железнодорожников. Мать домохозяйствовала. Двое старших дочерей окончили школу с медалями - золотой и серебряной. Петька тоже неплохо учился. А Валерка и совсем младшая Машка - срединка наполовинку.
У братьев Сизёвых была старшая сестра Альбина, по уличному - Алька. Красивая, уже взрослая. Тоже окончила школу с серебром. Да признаться, учёба не вызывала у всех нас каких-то затруднений: не зубрили, не страдали из-за плохих отметок, всё доходило само.

Петя Шариков и Витя Сизёв поступили в военные училища. А какие, уже и не припомню. Вроде оба в авиацию пошли -  быть лётчиками тогда считалось самым престижным.

Около нашего забора лежали штабелем порезанные на брёвна тополя. Это был пацанский клуб. Рядом с ним мы играли в городки, хвастались поджигами и пересказывали друг другу прочитанные книжки. Особенно Петька Шариков, уже освоивший ЖюльВерна. Один из своих парусных корабликов Петька назвал "Британия".

После отец построил из брёвен "хозблок" - большую кладовую и соединил дом и все постройки под одну крышу со стайкой. Там жила наша корова Манька и её дочь Танька. У нас почти у всех были коровы или другая живность. Так что по улице бегали куры и даже поросята.
В нашем дворе имелся колодец и к нам ходили по воду ближние соседи. Колодцев, впрочем, было несколько. У Вовки Перебеева прямо в огороде, на меже с соседями Дряновыми, Журавлёвыми и Сборщиковыми.
Наши места болотистые, по имени города понятно - Топки, вода близко. Когда мы перебрались на пятую улицу, Октябрьскую, я самолично вырыл в огороде криницу, чтобы не ходить далеко за водой для летнего полива: на два метра углубился и подсёк водоносный слой.

Кроме снявшихся тут были ещё пацаны на улице.
Братья Журавлёвы - через дом от меня. Напротив них - Вова Казачёк. В сторону оврага Гена Воронков. Через переулок - Шурка Сараев. Дальше Толя Козловский и напротив "Мосей" и его старшие братаны.
Были и девчонки - Лена из семьи Кайгородовых, знаменитая из-за братьев, помню их по блатным кличкам - "Пудик" и "Смех".
Света Коженова, она же Сборщикова, в детстве выглядела "гадким утёнком", сопливая и конопатая, а потом как-то вдруг расцвела в красотку.

Такие вот воспоминания. Спасибо "Мосею", что напомнил о детстве.
Малевич

7 ноября


Последний раз на демонстрации в честь 7 ноября был, учась в школе. Сейчас тоже не пойду - не люблю скопления людей, толп и очередей.
Но дата как-то греет.
Малевич

Гасан Гусейнов о русском языке и не только о нём

Вот что сказал профессор Высшей школы экономики:

Почему некоторым россиянам кажется, что русским в Украине невмоготу выучить к своему русскому ещё и украинский?
Потому что, приехав, например, в Берлин, эти умные люди не удивляются, увидев в тамошних киосках газеты не только на немецком, но и на русском и турецком, сербском и французском, греческом и польском, английском и итальянском.

А в Москве, с сотнями тысяч украинцев и татар, кыргызов и узбеков, китайцев и немцев, невозможно днём с огнём найти ничего на других языках, кроме того убогого клоачного русского, на котором сейчас говорит и пишет эта страна.

Язык, из которого вынуто удивление: черт побери, а мир-то населен более умными и человечными людьми, чем я и мои соотечественники, как же так? Как же я дошёл до жизни такой?

Патамушта империя и великая держава? Наоборот: потому что не империя, не великая держав, а порядком одичавшая страна. Очень много работы у следующих поколений, которым предстоит расчищать эти наши авгиевы конюшни.


Теперь он разъясняет, что имел в виду совсем не то и не так.
Зря разъясняет. Всё и без адаптации ясно.
Зря он так про русский язык. Даже и современный, перенасыщенный агнлицизмами и "феней", бравирующий упрощениями и эпатажными вокабулами "падонкаф" - язык сам знает, куда ему течь и развиваться.

А вот что касается зарубежной прессы в газетных киосках - это в точку. В давнопрошедшее советское время в кажэдом большом киоске как минимум "Московские новости" имелись на нескольких языках. А также "Юманите", "Нойес Дойчланд", "Морнинг Стар" и "Унита". Пусть и коммунистические по содержанию, но на языках живого словоупотребления. Помню польские и чехословацкие журналы. Один я даже выписывал - "Фильм а дивадло" из Братиславы.
Куда всё подевалось?
В университете мы "тысячи" (тексты на иностранном языке, их исчисляли в тысячах знаков) переводили из газет. Сейчас в ходу эта практика?

Хорошо, что есть интернет-батюшка, всех спаситель...

Малевич

9 октября - день чтения

Как всегда, меня опередили.
В "Кузнецком рабочем" заметка Бориса Кобзаря http://kuzpress.ru/culture/09-10-2019/70396.html

Упрощая, это заметка о вреде чтения. Остроумная, провокативная, со ссылками на товарища Мао, но именно об этом.
Кобзарь говорит. что пятнадцать лет занимался книготорговлей, так что, хошь-не хошь, это это текст книготорговца, разочаровавшегося в профессии, потому что книги перестали приносить прибыль.
Сочувствую.

Сегодня книги, коих в былые времена наиздавали целые горы, успешно перерабатываются в хозяйственный картон, туалетную бумагу, гигиенические прокладки и иные полезные вещи. Почему бы Борису не сменить профессию?

У меня нет простых и приемлемых возражений на призыв к малочтению. Товарищ Мао, конечно, авторитетный товарищ, но по свидетельству его родни в молодости был запойный чтец. А его тезис насчёт чтения нормально-пропагандистский: зачем читать всякую всячину, достаточно цитатника из произведений Великого Кормчего.

К тому же в Китае, чтобы стать полноценным читателям, надо заучить тысячи иероглифов. Не всякому это по усердию и разуму.

В Китае «культурная революция», инициированная товарищем Мао, а ещё более цитатами из его бессмертных трудов, разрушила страну. Но сделала её послушной, что позволило новым лидерам индустриализировать Китай. Не обязательно читать и вообще быть культурным человеком, надо усердно работать.
В СССР всеобщая грамотность научила людей воспринимать идеи, иногда чуждые и абсурдные, и в конечном итоге тоже разрушила страну. Как сказал известный литературный персонаж, разруха прежде всего наступает в головах.
И вот она наступила.

От Мао к Кобзарю.
Полезность чтения состоит в привычке воспринимать грамотный текст и последующей грамотности читающего. Тот, кто мало читает, малограмотен, это аксиома.

При этом несложно понять человека, с трудом воспринимающего «Войну и мир». Это давнопрошедшая война и мир, которого нет уже двести лет. Это о людях, которые невозможны сегодня. Их не только житейский, но и эмоциональный опыт несовместим с нынешними реалиями.
Конечно, если вы хотите что-то знать об исторической России, да не только о ней, надо читать, иного не дано.

Но если не хотите, следуйте за Борисом Кобзарём и товарищем Мао.
Малевич

Не "гАвно", а "гОвно"

Лично для меня это тест на грамотность, потому что:

Слово говно пишется через о. И, скорее всего, восходит к той же праславянской основе со значением «крупный рогатый скот», что и слово говядина. То есть первоначально говно значило именно «коровий помет».

О тонкостях русчского языка "Медуза": https://meduza.io/feature/2019/09/30/govorit-prisazhivaytes-vmesto-sadites-nevezhlivo-zvonit-kogda-nibud-stanet-normoy-polmandarina-pishetsya-slitno?utm_source=email&utm_medium=vecherka&utm_campaign=2019-09-30
Очень рекомендую.
Малевич

Прилепин о Шукшине


А мог бы о целых поколениях русских, в том числе сибиряков.
И даже применительно к моей семье: родители с минимальной грамотой (мать - три класса приходской школы, отец - ликбез и курсы механиков), старший сын с офицерским училищем, двое других с университетами.

Шукшина можно было бы назвать ТИПИЧНЫМ уникумом: талант, который ни убить, ни пропить, ни задвинуть.
И при этом народный любимец. Это касается и его прозы, и его кино, и всей жизни.
Малевич

Школа

Сначала была начальная. Около банной канавы и разгрузочного ж.д. тупика.
Канава текла из бани и замерзала лишь в сильные морозы.
В тупике разгружали всякую всячину. Например, щебень. Помню кварцевый щебень – красивые камни, дававшие при ударах друг о друга длинную искру.
Или круглый лес. Брёвна падали с платформ и образовывали лабиринтные нагромождения, внутри которых удобно было лазить.

Иногда пустая платформа торчала в тупике. Мы разгоняли платформу слабосильными своими ручонками и некоторое время катились по инерции, взобравшись на неё. Один мальчишка упал на рельс и ему отрезало ногу. Помню мужика, нёсшего пацана с полуотрезанной ступней в резиновом сапоге в школу.

Другая школа была в пятом классе. Большая, двухэтажная и мы играли в прятки, бегая по её закоулкам.
Учителя имели прозвища. Учительницу географии звали «Кнопка». Она была ростом с большого пятиклассника. Косноязычного учителя труда звали «Мимися». А грозного директора – «Жиган» или в просторечии «Джага». Он обиделся, прознав о прозвище, и как-то сказал на школьной линейке, мол, хоть горшком называйте, только в печку не ставьте.
Горшок? Ладно пусть будет так. И стало школярское сообщество «Жигана\Джагу»  именовать «Горшком».

Потом школа из средней стала восьмилетней из-за нехватки учеников и нас перевели в третью по счёту школу на 11 лет с производственным обучением.
Учили помимо обычных предметов на библиотекарей, чертёжников и токарей. Большинство пацанов пошли в токари.
Два раза в неделю (а всего тогда было шесть учебных дней) мы ходили на механический завод и в принципе бездельничали. Скитались по цехам, пили газировку в литейке, загорали на крыше. Удовольствием было поработать на станке «1616», старом, но производительном. Другие, марки «ДИП», были полный отстой.

В итоге школьно-заводского обучения во мне возникло большое уважение к мастерам металлообработки. Ну, и в принципе я даже сейчас способен взять металлический пруток, зажать его в патрон, подогнать резец и выточить какой-нибудь болтик.
Но старшие классы – особое время. Это любовь, первые поцелуи (я сладко кончил, целуя любимую девочку), блуждание по городу под ручку – синонимом «любить» было слово «ходить»: «Он с ней ходит» или «Она с ним полгода ходила».

Плюс книжки, кино, радиоголоса с ракинролом, танцы-обжиманцы с вином дома у кого-нибудь и всё это под пластинки «Вокруг света».
В выпускном классе я перессорился со всеми учителями (исключая физика – Василия Фёдоровича Каленского), прослыл «диссидентом», на уроки практически не ходил, в результате получил аттестат с девятью тройками.
Одна пятёрка, впрочем. По астрономии. Её поставила мне «Кнопка» ещё в восьмом классе.
Даже по любимым литературе, русскому языку и истории, были, блять, четвёрки.

- И куда же ты теперь будешь поступать? – с издёвкой спросила классная руководительница Мария Фёдоровна Староверова.
Я поступил в ордена Трудового красного знамени Томский университет имени Куйбышева…
Малевич

Сибирская студенческая статистика


По общему числу студентов в СФО Омск - 2-й после Новосиба. Там учится 101,2 тыс человек, а у нас 80600. Третий - Красноярск, потом Иркутск и только потом Томск, с 59 тыс. студентов.
https://omchanin.livejournal.com/2817588.html