Category: политика

Малевич

Ненавижу демократов

Фермерский магазин расположился в соседнем доме, на углу, метров 50 от моего подъезда. Я хожу туда за вкусным хлебом - хорошо пропечённым и с добавками из тыквенных семечек. Хожу в чём живу - в домашних штанах и чунях на босу ногу.

Вчера я там увидел шикарного господина. Весь в белом. Даже говнодавы белые - с голубыми вставочками. На руке, которой он вставлял в кассовую дырку платиновую карточку, вот такие золотые котлы с кнопочками, а на пальце ювелирное изделие, обсыпанное блескучими каменьями.
Господин оплатил корзинку деликатесов и безмолвно удалился, ни на кого не глядя.

Выйдя он сел, разумеется, в "мерс".
А я подумал вслед с неодобрением: "Демократ, мать твою. Не мог лакея за жратвой послать".
"Даже шофёра у тебя нет, - подумал я с презрением, - сам за кучера сидишь".
Малевич

20-летие Путина


Либеральные СМИ ("Медуза", "Свобода") отмечают 20-летие Путина у власти.
Отмечу и я. Почему бы нет?

Для меня и ближних ко мне людей начавшееся время Путина (а у нас вдобавок к нему - Тулеева) положило предел 90-м. Эти самые 90-е начались надеждами, но завершились диким капитализмом и криминальным беспределом.
И вот пришёл Путин.
"А жизнь-то налаживается!" - вскоре заметили мы и связали перемены к лучшему с ним. Больше не с кем.

Оживилось строительство. Улучшились дороги. Поднялась сфера обслуживания. Пивных стало больше, а пьяных на улицах - меньше. Сами улицы стали чистыми. Уж и не говорю про "Крымнаш", "Сириянаш" и про военные "вундервафли", которые вдруг стали далеко и быстро летать.

Про негатив неохота - юбилей всё же. Жизнь, конечно, не безоблачна, однако от пенсии до пенсии хватает на вполне приличное существование - и то ладно.
Малевич

Просто цитата


Игорь Виттель:

...я пережил и Перестройку, пережил и в других некоторых странах разные события. Мне доводилось быть участником разных всяких историй. Просто если бы речь шла о том, что сегодня в России будет парламентская республика, в которой будут представлены все и будет какой-то широкий общественный консенсус, хотя бы попытка договора – это одно.

А менять одну власть на другую, то есть, если сегодня вместо Путина будет Навальный, а вместо Собянина Яшин, поверьте мне, я лучше сразу застрелюсь.

Малевич

Константин Косачёв о новом британском премьер-министре (дебил на фото и есть Борис Джонсон)


Население Великобритании - 66 миллионов человек. Предположим, что подданных с правом голоса там около пятидесяти миллионов.

50 000 000.

Новым премьер-министром страны сегодня становится человек, получивший в результате соответствующих выборных процедур 92 153 голосов против 46 656 у соперника.

92 153.

У страны будут новое правительство и новая политика. Без всенародных демократических выборов. Просто так. Ведь каждый из тёх, кто проголосовал за Бориса Джонсона, взял и сделал это от имени полумиллиона избирателей.

Напомню, что позиция главы государства в Великобритании вообще вне системы демократии, она передается по наследству.

Ждём советов от Джонсона, как нам обустроить Россию.

Малевич

Книга о Тулееве


В серии ЖЗЛ вышла книга об Амане Тулееве.
В аннотации говорится:

Аман Тулеев (Аман-Гельды Молдагазыевич Тулеев) — яркая звезда на российском государственном и политическом олимпе. Начальник одной из крупнейших железных дорог в Советском Союзе, председатель Кемеровского областного Совета народных депутатов, министр РФ по делам сотрудничества со странами СНГ, губернатор Кемеровской области в течение 20 лет, член Государственного совета России, трижды баллотировался на должность Президента Российской Федерации.

Николай Зенькович, автор более 50 остросюжетных книг по новейшей истории России, многие из которых переведены на 16 иностранных языков, в своей новой работе рассматривает личность Амана Тулеева в масштабе один к одному — такой, какая она есть на самом деле.

Аман Тулеев / Николай Зенькович. — М.: Молодаягвардия, 2019. — 341[11] с.: ил. — (ЖЗЛ: Биографияпродолжается…: сер. биогр.; вып. 39).
Малевич

Неслучившаяся мечта


101 год назад в Омске была провозглашена Сибирская республика.
Она просуществовала мизерно недолго, около полугода, и была сожрана тоталитаризмом.
Неважно каким - советским, антисоветским, большевицким или антибольшевицким.

Всюю свою жизнь живу в тоталитаризме. Проблески не в счёт. Я привык, мне похуй. Иного не дано.
Стоит ли стремиться к иному? Интеллигетны-"областники" достремились до Сибирсмкой республики. Но адмирал Колчак превозмог. Чехо-словаки и прочие империалисты помогли ему.
Адмирала и прочих превозмогли сибирские партизаны. Мой дядя Егор воевал в отряде анархиста Григория Рогова и превозмогал. Потом подоспели большевики и превозмоглим сибирских анархистов...
Дальше вы знаете.

День печали. День несбывшихся надежд. День СИБИРСКОГО ФЛАГА.
Малевич

По поводу Путина и грузинского ругателя

У Ремарка в "Трёх товарищах" есть эпизод, когда встречаются два ругателя и начинают обкладывать всячески друг друга. Оба искусники по части диффамации. Но один (а это главный герой-рассказчик Роберт) оказывается искусней и переругивает визави. Тот признаёт афронт и выражает искреннее почтение к сопернику-победителю.

Красноречиивого грузина хрен переругаешь. Ему только язык можно отрезать. Но это будет как-то негуманно.
Россия уже поступила негуманно во время краткосрочной войны 08.08.08., когда согласно выражению корнета Лермонтова "бежали робкие грузины". Как говорится, "можем повторить".

И уже наши воины из ГосДумы встали наизготовку, расправили плечи в дорогих костюмчиках и выпятили животы. Но Путин, гад такой, вмешался и карты спутал. Говорит, данунахуй, пущай, говорит, живут. Опять, сцуко. всех обыграл. Ну, как его после такого не обложить с верхней полочки: МОЛОДЕЦ, СВОЛОЧЬ!

И в итоге вспоминается случай с одним нашим царём. Кажется, Александром Третьим. Государь, докладывают ему, на ваш портрет в кабаке такой-то плевал по пьяни. Что с ним сделать? Сколько лет каторги дать?
А царь-батюшка повелевает: ОСВОБОДИТЬ и сказать, что, мол, я тоже на него плевал. Но царских портретов впредь в кабаках не вешать - от соблазна...
Малевич

Ответы любимого вождя на вопросы подданных

Мне довелось жить при всех советских руководителях, исключая Ленина.
Дошкольником при Сталине. Одно из первых впечатлений детства - очередь за хлебом в маленьком магазинчике при МТС города Топки, где я родился.

Хрущёв.
Речь Хрущёва, напечатанную в газете, меня заставил читать колченогий киоскёр с городской почты. Я послушно читал, а киоскёр торжествующе поглядывал на слушающую публику. Там было что-то о несчастном сидельце, вышедшем из тюрьмы и никому не нужном. Хрущёв его пожалел.
Позже было заявление о том, что к 1980 году будет построена материально-тенхническая база коммунизма. Я уже малость поумнел и поспорил с одноклассником Генкой Мокроусовым, что ничего такого не будет. В 1964 году мы окончили школу, а к 1980-му Хрущева уже не стало.

Многажды орденононосец Брежнев в конечном итоге всем надоел своей дикцией ("сиськи-масиськи" - "систематически"), но жилось при нём, хоть и трудно, но как-то весело. Я стал семейным человеком (все женились), получил квартиру (все получали), вступил в КПСС (все вступали) и даже сделал карьеру - заменил в Кемеровском районе скоропостижно скончавшегося редактора газеты "Заря" Григория Умнова.
Меня передвинули из шахтёрской газеты в сельскую, что было по тем номенклатурным временам нормой. Спустя несколько лет, уже при Горбачёве (его предшественники скользанули, не оставив следа в памяти) меня позвали в областной "Кузбасс".
Очень кстати: отношения с новым районным руководителем, точнее руководительницей Эрикой Павловной Замякиной не складывались.

Горбачёва сначала все любили ("Куй железо, пока Горбачёв!"), потом разлюбили и полюбили Ельцина, которого тоже потом разлюбили - и я тоже.
От Путина ничего не ждали. Ни плохого, ни хорошего. Но внезапно жить стало легче. Без дефицита всего на свете, что характерно было во все прежние времена. И без страшной бедности, характерной, как для 1950-х, так и для 1990-х.
Путин оказался умным, спортивным, умеющим говорить и не потакать, как внешним заклятым друзьям, так и некоторым внутренним вроде всяких "-ских" - Березовского. Ходорковского и Смоленского с Гусинским.

Сегодня я могу сказать, что Путин - мой любимейших вождь из всех ранее мне известных. И все-таки я согласен с записью, которую сделал мой френд:


  • pryf







Очередной гениальный ответ прямой линии



Малевич

Киселёвск - новая сенсация Кузбасса


Киселёвск, на местном жаргоне - Кисельбург, промчался по каналам российских сенсаций - тамошние жители попросили убежища в Канаде, обратившись к ихнему премьер-министру Джастину Трюдо.
Они бегут от ахового состояния окружающей среды в Кисельбурге, что истинная правда - город окружён угольными разрезами, изрыт шахтами и жизнь здесь беспросветна в буквальном смысле: чёрный снег и породные отвалы вокруг, а под землёй эндогенные пожары в забоях бывших шахт, "курёнка, скажем, и того выпустить некуда".

В либеральной среде на киселёвскую акцию откликнулись некоторые одиозные фигуры. С брезгливостью.  Мол, по-колхозному них получилось, безграмотно. Надо, как Артемий Троицкий, он сам политический эмигрант и в ус не дует (см. его комментарий - https://youtu.be/c7As0Eyq_vk), или как Навальный (https://youtu.be/UXIk7ZrXUlc), показавшийся мне резко постаревшим - ещё пару лет назад он воспринимался дерзким юношей, а сейчас смотрится эдаким усталым дяденькой, и то сказать - пятый десяток посану.

Оба вещают о киселёвске и киселёвчанах будто говно жуют - выблёвывая слова. Помочь они не могут, посочувствовать - стрёмно, посоветовать нечего, кроме как "дружными рядами" на митинги и пикеты.
Проблему придётся решать Кузбассу и Москве переселением терпящих очередное аварийной бедствие с подработанных территорий. Это переселение проходит уже изрядное количество лент и зависит, насколько знаю, от объёма средств, выделямых Москвой на такое дело.
В принципе жилья понастроенот в Кузбассе немало. Много не нашедшего своих хозяев - жильё дорогое. не всем по карману. Ну, может, Путин расщедрится и даст указание выделить из сэкономленного в Фонде народного благосостояния бабла...

А что с самим Киселёвском, стоящем на угле и созданном длЯ добычи "чёрного, надёжного золота", как пел Высоцкий?
То, что было раньше - уголь будут копать. Как выкопают весь, опустевшие карьеры станут озёрами с во-о-от такими карасями. А живописные берега покроются молодым лесом.
Оцените мой оптимизм. И подумайте, что таких городов, как Киселёвск, в Кузбассе целое соцветие: Берёзовский, Ленинск, Белово, Прокопьевск, Междуреченск...
Новокузнецк и Кемерово тоже окружены угольными разработками, а их недра изъедены забоями.
Малевич

Центр Карнеги о деле Голунова и состоянии современной журналистики

Иван Голунов освобожден из-под домашнего ареста, с него сняли обвинения, а милицейские начальники понесут наказание. Сценарий, который на протяжении нескольких дней многие юристы и правоведы называли беспрецедентным: так не бывает на практике, говорили они.

Тем не менее было устойчивое ощущение, что системе придется откатывать назад, искать выход из кризисной ситуации и что такие поиски несовместимы с дальнейшим преследованием Голунова. Системе предстояло выполнить кульбит, не сломав себе шею, – пойти на уступки из-за давления снизу и наступить на горло силовой корпорации.

То, что системе придется отступать, стало понятно после того, как УВД попалось на публикации недостоверных фото, якобы сделанных в квартире Голунова. И дело вовсе не в том, что было сложно дальше настаивать на обвинениях, а в том, что именно с этого момента спецоперация против журналиста стала превращаться в диверсию против государства. И такое превращение связано с несколькими ключевыми моментами.

Путин не хочет в коммуналку

Первое и главное, что сейчас недооценивается наблюдателями, – это фактор Путина. Операция против Голунова не могла убедить не только общественность, но и президента, которому начальники его администрации были вынуждены докладывать сразу после появления столь широкого резонанса. Неслучайно были утечки, указывающие, что АП запросила у МВД дополнительные доказательства, и понятно, что их не было, да и не могло быть. Обстоятельства складывались так, что доложить Путину можно было одну-единственную версию – похоже, что Голунову подбросили наркотики.

Усугубляющим фактором стало корпоративное сопротивление системы внутренних дел, которая автоматически приняла позу самообороны и не столько от общества, сколько от Кремля, от которого требовала (ожидала) солидарности и консолидации в рамках единого русла государственнической позиции: «мы ведь вместе здесь власть» против «них», антигосударственников, к коим привыкли относить не только тех, кто критикует режим, но и тех, кто недостаточно его поддерживает. Условный полковник или даже генерал не способен идентифицировать «правильных» и «неправильных» журналистов.

Сам режим на протяжении многих лет дискредитировал журналистскую профессию, не говоря уже о независимых СМИ, которые в консервативной среде воспринимаются как антипутинские. В такой ситуации расчет московской полиции на получение принципиальной политической поддержки строился на укоренившейся вере в то, что Кремль не пойдет против значимой части системы, вовлеченной в обеспечение его собственной безопасности. Это была главная ошибка.

Резонанс требовал подключения Путина, но кто решится предложить ему выступить адвокатом жертв журналистских расследований Голунова? Важно тут подчеркнуть, что дело, безусловно, не в том, что администрацию и Путина возмутили неправомерные действия полиции, а в том, что руководству страны было предложено поделить ущерб за конфликт, основанный на чисто узкокорпоративных интересах. Сейчас наиболее популярной версией становится причастность к «заказу» журналиста владельцев «похоронного бизнеса», тесно связанного с силовыми структурами и даже сыном министра внутренних дел Владимира Колокольцева.

Операция против Голунова получила политическую цену, явно неожиданную для его участников, рассчитывающих, что платить по счетам придется коллективно, включая и главу государства.

Отсюда и второй важный фактор – статус интересантов операции против Голунова и их мотивы. В масштабе путинского мира – это пыль. Речь не идет о ближнем круге Путина – руководстве ключевых силовых структур, таких как ФСБ или Росгвардия (хотя разгром руководства ФСО в 2016 году показал, что и тут всякое возможно) или близких соратниках. Персональная значимость интересанта для президента – это значительная страховка, которая может срабатывать даже в самых вопиющих ситуациях, таких как избиение Олега Кашина, преследование Кирилла Серебренникова (где якобы определенную роль мог сыграть отец Тихон), осуждение Оюба Титиева и даже убийство Бориса Немцова. В двух последних случаях явно видны вынужденные компромиссы с совестью ради «стабильности в Чечне». И даже в скандальном деле «Нового величия» мотивация ФСБ Путину как бывшему чекисту может показаться понятной. Практически все эти случаи так или иначе вписывается в некую логику стремления системы к самосохранению, минимизации рисков, исходящих от противников режима, даже если есть (и много) перегибов и издержек.

В деле же Голунова ни этой системной логики, ни ее симуляции нет вообще и ее никто не искал – журналист должен был сесть на 10–15 лет за сбыт наркотиков, быстро и незаметно, став также уроком и всем остальным желающим «совать свой нос куда не следует». Голунова освободили не только потому, что поднялась волна, но и потому, что сажавшие его не имеют никакой политической ценности для Путина, равно как и способности мыслить в государственнических категориях.

Конфликт солидарностей

Единственным, почти, как казалось, непреодолимым препятствием для режима отыграть назад ситуацию была проблема корпоративных интересов МВД – власть не привыкла, давно разучилась наказывать тех, кто представляет собой в той или иной степени институциональный фундамент режима. Но против МВД тут сыграла не только очевидная уязвимость позиции (с фальсифицированными доказательствами «вины» Голунова), но и исключительная, традиционная слабость МВД и министра Владимира Колокольцева. МВД не только политически самый слабый силовой институт, он внутренне фрагментированный, полицентричный и трудноконтролируемый и инерционный орган, где правая рука часто не ведает, что делает левая. Любой министр будет слабым министром, кого бы в итоге ни поставил Путин на место нынешнего руководителя.

Но особенность нынешней ситуации заключается и в том, что к институциональной уязвимости добавилось и давление общественности, причем далеко не всегда оппозиционной. Все известные прежде увольнения/преследования силовиков были частью внутренних разборок и конфликтов, а также преступлений, затрагивающих интересы тех, кто политически мощнее и важнее для Кремля (дело Сугробова, дело против генералов СКР, таможенное дело, дело Сергея Михайлова и Дмитрия Захарченко и прочие). В нынешней истории мощнее оказалась вдруг проснувшаяся четвертая власть, значительная часть которой сращена с режимом и занимается его обслуживанием.

Еще один фактор – растерянность Кремля в самом начале раскручивания скандала. Проблема заключалась не только в том, как доложить Путину, но и как освещать ситуацию в условиях неопределенности (неясно, как развернется дело, особенно после решения суда о домашнем аресте Голунова) и роста напряженности. Система начала транслировать противоречивые сигналы: одни прокремлевские фигуры, такие как Маргарита Симоньян, заступались за Голунова, другие – активно раскручивали темы наркомании в журналистской и либеральной среде, очевидно подыгрывая заказчикам дела. Телеканалы, курируемые крайне осторожным Алексеем Громовым, не решились замалчивать тему, колеблясь между поддержкой официальной позиции полиции и сомнениями в достоверности ее доказательств. Три ключевых деловых СМИ, два из которых уже не раз демонстрировали свою способность и готовность не пересекать «двойную сплошную» и наказывать за чрезмерную информированность, вышли с общими передовицами в поддержку Голунова – это безусловно позитивный акт солидарности, но, по всей видимости, санкционированный собственниками. Такая солидарность косвенно отразила внутрирежимную реакцию на действия, которые из рутинной подставы обернулись в диверсию против государства. Интересы власти и общества вдруг совпали. Возникший резонанс стал следствием реакции части властной элиты на действия силовиков, очевидно недооценивших последствия.

Освобождение Голунова, снятие с него обвинения и попытка руководства МВД переложить ответственность на московских генералов, также вряд ли стала следствием растущего страха перед митингом, изначально запланированным на 12 июня, и вряд ли следствием страха оставить Путина на прямой линии один на один с неприятными вопросами. Проблема митинга – это скорее головная боль Сергея Собянина. Гораздо интереснее тут другое – это первое деструктивное срабатывание, не умышленное, но институциональное, репрессивного механизма не против врагов, а в ущерб самому режиму.

Оружие массового преследования

На протяжении многих лет Кремль и Путин лично создавали репрессивные страховые механизмы, которые позволяют преследовать «иностранных агентов», шпионов, экстремистов, разжигателей разного рода ненависти и розни. На протяжении последних лет Путин также волей-неволей делегировал силовикам, особенно ФСБ, особые негласные полномочия по надзору за элитой, выявлению ее неблагонадежных элементов. В последнее время к этому добавились и новые инструменты – по борьбе с фейками и оскорблениями власти, – социальная «электрификация» заставляет Кремль искать пути для контроля информационного поля и гражданской активности.

Но готов ли и может ли Кремль в полной мере контролировать эти все более сложные, многообразные, полицентричные и потенциально хаотично срабатывающие инструменты контроля над обществом? Готова ли высшая политическая власть доверить эти инструменты условным полковникам и генералам, соблазненным новыми возможностями получать звездочки на погоны, но в силу корпоративности своего мышления неспособного оценивать политические риски и системные последствия своих действий? Допуская условного силовика к оружию неразборчивого массового преследования и прячась от реальности в виртуальной путинской действительности, Кремль упускает ситуацию из-под контроля, когда неразборчивое преследование ведет к массовому поражению. Если Кремль хочет стабильности, начинать наводить порядок надо не с общества, а с тех, кто за ним приглядывает.

https://carnegie.ru/commentary/79293?utm_source=rssemail&utm_medium=email&mkt_tok=eyJpIjoiTmpnMVlUVXdNVE5sT0RKbCIsInQiOiJlaHBuZGtCMlc4OFl5OThoQ1g2U2l1aW9xNGsxeTBFY1VwVHdnM0dqXC9vNHhPWjhyMlh5UE5sU0hmQWNUa3QrakVqZHBHUlkyOHFVWGpYZFZXM2luZVYxeDl0YWxZRFFLem5TNFQxWnNQOE1vZWVOTnR2c3drNWFtTmJYaU5VUmcifQ%3D%3D